Улыбка пересмешника

— Но зачем же ты… — выговорил он, — зачем же ты замуж за меня вышла? Зачем спасла-то, дура? Или ты любила меня?

Омерзение, отразившееся на ее лице, яснее всяких слов дало ему ответ.

— Любила? Тебя?

Она покачала головой и неожиданно улыбнулась — нежной, еле заметной улыбкой.

— Я любила папу с мамой, — сказала Алиса Кручинина, и это прозвучало беззащитно и по-детски. — И сейчас люблю.

АлисаЯ уже говорила вам, что меня зовут Алиса? Кажется, да, и даже призналась, что это мое второе имя. Но я не говорила вам всего остального…

Видите ли, я почти никогда не вру, только кое о чем умалчиваю. А знаете почему? Потому что на вранье человека очень легко поймать. А вот на умалчивании — куда сложнее. Я — виртуоз умалчивания, поверьте. Думаю, даже искренне рассказывая вам обо всем, что происходило в моей жизни, я смогла не сболтнуть лишнего.

В детстве я поменяла имя: мне не нравилось быть Ириной, и я стала Алисой. А чуть позже, когда мне выдавали паспорт, я сменила и фамилию: некрасивую папину на звучную мамину, девичью. Папа нисколько не возражал. Он очень любил меня, мой маленький смешной папа… Не просто любил — обожал, и я купалась в их с мамой любви, в нежности, в солнечном счастье, которое считала привычным существованием для себя.

Но все разрушилось тогда, когда отец решил, что ему нужно зарабатывать деньги. Он так старался быть добытчиком, так хотел, чтобы мы им гордились! А мама — она же ничего не понимала! Господи, они были такие бестолковые, такие далекие от мира, в который сунулись, что даже мыши в кошачьей клетке чувствовали бы себя привычнее, чем мои родители в мире Кирилла Кручинина.

Если бы вы только видели, как радовался мой бедный папа, принося домой большие, по его меркам, деньги… Он рассказывал, что нужен людям в фирме, изображал в лицах все серьезные разговоры, случавшиеся у него за день, и только иногда, когда мама начинала задавать слишком подробные вопросы, мрачнел и замыкался в себе. Что-то ему не нравилось в происходящем, но его сумели убедить, что все идет как надо. А он сумел убедить нас."

"В конце концов все закончилось тем, чем должно было закончиться. Я видела папу за неделю до того, как… Он был не просто уничтожен — он был раздавлен, и самое ужасное заключалось в том, что он раздавил себя сам. Мы так и не узнали достоверно, что произошло в тот день в камере, и как случилось, что… Но мне всегда казалось, что для папы это был единственный выход. Понимаете, он ведь был патологически, невероятно честен и очень порядочен. Он не смог бы иначе.

А мама… Она не смогла без папы.