Улыбка пересмешника

— Даже ради девочки? — нарочито удивилась она.

— Даже ради девочки, — усмехнулся Кирилл.

«Что, стерва, устраиваешь проверку? Если бы я согласился, ты бы поняла, что все это чушь, потому что ни один мужик в здравом уме не пойдет на такое… Не держи меня за кретина, придумай что-нибудь посложнее».

— А знаешь, Кирилл, ты мне уже дал все, что я хотела, — медленно проговорила Вика, — когда признал свое поражение. Ведь признал, правда? Наша с тобой встреча — лучшее тому подтверждение. Так что давай не будем тратить времени зря. Если хочешь знать правду, я все решила еще до того, как пришла сюда.

Она поднялась, воротник ее платья сдвинулся, открывая брошь, и золотая птица сверкнула под лучами вечернего солнца, падающими сквозь стеклянный купол. Кирилл перевел взгляд на украшение и окаменел, словно человек, толкнувший балконную дверь, за которой вместо тверди балкона оказалась свистящая пропасть в двадцать этажей с крошечными машинками на дне. Будто наяву, его обдало дыханием ветра, готового слизнуть человека, балансирующего на краю бездны.

Вика не поняла, отчего он изменился в лице. Она смотрела на Кирилла, заставляя себя выдавливать победительную улыбку, показывающую, что она знает куда больше, чем говорит. Бывший муж смотрел на нее каким-то напряженным взглядом, и она улыбнулась еще шире. «Я переиграла тебя, потому что ты не знаешь, чего от меня ожидать», — говорила ее улыбка, и ни один человек не заподозрил бы эту женщину в лицемерии. Не заподозрил и Кирилл.

Глаза его сузились, превратившись в щелочки, и хотя Вика не понимала, с чем связана такая перемена, она уловила угрозу. Это был не ровный фон опасности, окружавший ее прежде, а нечто, подобное вспышке. Как животное, инстинктивно бегущее при первых, еще не осознаваемых толком признаках лесного, пожирающего все пожара, она встала, не отдавая себе отчета в своих действиях, и наклонилась к нему. Золотая птица оказалась перед лицом Кирилла и уставилась на него зеленым глазом.

— Я больше не держу на тебя зла, дорогой, — мягко проговорила Вика, не замечая, что он не сводит застывшего взгляда с броши на ее платье. — В конце концов, мы оба знаем, что теперь ты зависишь от меня, а не наоборот. Я не стану этим злоупотреблять.

Она повернулась и пошла к выходу, отсчитывая про себя такт, чтобы не ускорять шаги. «Бог мой, кажется, я его убедила. Главное, что я нигде не переигрывала… Если бы притворилась, что растаяла от его обаяния, он бы мне не поверил».

Кирилл достал телефон и набрал номер водителя, ждавшего внизу.

— Сейчас выйдет женщина в черном платье, — очень тихо и отчетливо сказал он. — Поедешь за ней. Куда она, туда и ты. Понял?

— А вы, Кирилл Андре…

— Понял, твою мать? — страшным голосом повторил Кручинин, и шофер заткнулся.