Улыбка 45-го калибра

Неужели у тех людей, которые будут изучать материалы исследований этого гадкого дядьки, не возникнет вопрос: а откуда он взял эмбрионы?

Сигарета обожгла мне пальцы. Я выбросила окурок на улицу, он шмякнулся прямо посередине чистого тротуара. Чувствуя неудобство, я вылезла, подобрала чинарик и отнесла к урне. Нет, никто ни в чем не станет сомневаться. Небось в истории болезни у каждой из этих теток четко стоит: выкидыш. Четырехмесячный плод не жизнеспособен, таких еще не умеют выращивать. Все шито-крыто, придраться нельзя. С беременной женщиной произошла неприятность, но это никого не удивит. Изучать подобные эмбрионы никто не запрещал, а вот заставлять женщин беременеть…

Ну и негодяи сидят в НИИ тонких технологий. Полная возмущения, я влезла в «Пежо». Значит, Олег Игоревич добывает эмбрионы, Орест Львович и Регина изучают их, а мировую славу они собрались поделить на троих. Минуточку!

Значит, в контейнерах с синими крышками, в этих термосах, которые я послушно таскаю из роддома в лабораторию, лежат эмбрионы! Мамочка! Ни за что больше не прикоснусь к этим банкам.

Внезапно вспомнилось крошечное существо с большой головой, плававшее в прозрачной жидкости, и я снова схватилась за сигареты. Господи, Орест Львович обманул меня. Это был не эмбрион собаки, а несчастный, не успевший развиться младенец. Вот почему начальник пугал меня какими-то ядовитыми веществами и приказывал не открывать контейнеры с синей крышкой. В термосах, которые были закупорены красными пробками, и впрямь находились чьи-то анализы, а термосы с синими крышками прибывали из кабинета Олега Игоревича. Я случайно перепутала и открыла то, что не следовало, Орест Львович не растерялся и мигом навешал глупой лаборантке лапшу на уши: собак, мол, изучаем. А на следующий день, когда меня послали к гинекологу за «материалом», термосы оказались запертыми на висячие замочки.

Так, теперь ясно, кто убил Анну Константиновну. Олег Игоревич, Орест Львович или Регина. Это они, погнавшиеся за мировой славой. Впрочем, наверное, покойный директор института, сын Анны Константиновны, Володя, был в курсе дела.

И как теперь поступить? Это всего лишь догадки, а из доказательств только рассказ Вали. Можно, конечно, отправиться к Жанне, рассказать ей все, что узнала, и потребовать обещанную информацию о яйце. Но мне не хочется впутывать в это дело Валю Колоскову. Она, бедняжка, и так уж настрадалась по полной программе: муж-инвалид, долги… Еще, не дай бог, начнется следствие. Мне жаль эту женщину. Вот Любу Ракитину – нисколечко, но ее убили…

И тут только до меня полностью дошло то, что произошло. Перед глазами мигом возникла картина.