Попаданка с улицы Грёз

Залоговым имуществом послужат дом и участок. 

— Не оскорбляй меня. Я — лорд, а не ростовщик. 

Ох уж этот аристократический снобизм! Как будто делать деньги — это что-то плохое. 

— — Хорошо. Тогда как насчет доли в бизнесе?

Тайберг уверен: это плохая идея.

— Насколько я помню, план был в том, чтобы полностью независимой от мужчин. И по возможности не иметь дел с инквизицией, — ехидно замечает мессер, когда я обсуждаю с ним ситуацию за вечерним бокалом вина. 

— Да, план был таким. 

— Тогда просвяти меня: как совместный бизнес поможет держаться от Фицбрука подальше? 

И снова мессер прав, не поспоришь. Но я все равно пытаюсь.

— Рой обещал, что позволит мне выкупить мою часть, когда я встану на ноги. 

Призрак насмешливо кривится.

— Женщины… Ну хоть себе-то можешь не врать? 

Вместо ответа я отвожу взгляд.

— И на что ты купилась? На смазливую рожу? Твой инквизитор зануда, сухарь и фанатик… 

— Да ну, — призрак насмешливо складывает руки. — И где я неправ?

— Рой не фанатик! Он слышит мои слова, понимает аргументы, с ним всегда можно договориться. А еще он заботливый, надежный… 

— Скучный, — подсказывает призрак.

— Я люблю, когда скучно. Веселья мне и в бизнесе хватает. 

— В подвалах инквизиции еще веселее. Или куда, как ты думаешь, отвезет тебя “заботливый и надежный”, когда узнает, что ты диббучка? На воды? 

Он подплывает ближе, гладит меня по голове, и я на изумленно вскидываюсь, ощутив вместо привычного потустороннего холода теплую тяжесть ладони.

— Я все понимаю, девочка, — в голосе мессера звучит сочувствие. — Но надо смотреть правде в глаза. Даже я не смогу защитить тебя от Фицбрука, если он что-то заподозрит. 

— У меня нет выхода. Я вышла за все лимиты, у меня кончились масла, товарные запасы и деньги. Магазин держится на плаву только за счет продаж мыла, но если в ближайшее время не влить хотя бы несколько сотен, мы обанкротимся, — признавать свою глупость горько, но врать себе еще глупее. 

— А просто взять у него деньги религия не позволяет?

— Скорее гордыня, — я ответно усмехаюсь. — Понимаешь, это обесценит мою победу. Даже если я добьюсь успеха, до конца жизни буду гадать заслужен ли он? Не узнаю чего стою сама по себе, без покровительства и финансовых дотаций со стороны мужчины. 

Тайберг раздраженно закатывает глаза.

— Ты и так не узнаешь этого, если возьмешь его деньги. Даже в займ под процент. Потому что в глубине души понимаешь: он никогда не потребует долг назад. Ищи другие пути. 

Открываю рот, чтобы возразить, когда в голове вдруг мелькает спасительная идея. 

—Акции, Хаген! Я выпущу акции!

Хорошая новость: концепция акций уже известна этому миру. До меня ее активно использовали торговые дома. И… Анри Аншлер на заре своего восхождения к финансовым вершинам.