Попаданка с улицы Грёз

Но падшая монашка не согласилась бы променять сейчас эту келью и эту постель на просторную королевскую опочивальню.

Катрин было хорошо. В теле ощущалась томная сытость, мысли наполнила ленивая нега. 

— Что тебе странно, счастье мое, — некромант приподнялся на локте, вглядываясь в ее лицо. 

— Я думала — это будет больно. Или… — тут она с подозрением покосилась на некроманта, — ты применил магию? 

Он оскорбленно фыркнул. 

— Милая, мне скоро сто шестьдесят пять лет. Кем бы я был, если б не научился за эти годы доставлять женщинам удовольствие без магии? 

— В книгах пишут, что в первый раз всегда больно.

Тайберг в преувеличенном изумлении приподнял бровь.

— Ты увлекаешься непристойными романами?! 

— Откуда тогда такие познания? 

— От сестры Августины, — призналась Катрин, чуть смутившись. — Она заведует монастырской библиотекой и прячет издания печатного дома “Обольщение” под переплетом собрания подвигов Пресветлого Онуфрия.

О том, что она, как и большинство сестер, много раз читала и перечитывала запретные книжонки, монашка упоминать не стала. В отличие от иных восторженных девиц Катрин прекрасно сознавала, что все это — вымысел, мечта. В жизни все больнее, сложнее и циничнее. Но даже прагматичным старым девам хочется иногда помечтать о несбыточном. 

Удивительно, но с появлением в ее жизни Тайберга реальность сделалась увлекательнее любой фантазии. 

— Монашки читают фривольные романчики? Ай-ай-ай, куда катится мир. 

— Прекрати смеяться или я больше не буду тебе ничего рассказывать!

— Напугала, — Хаген отвел прядь с ее лица. Его взгляд был каким-то непривычным — ласкающим и теплым. Под ним Катрин почувствовала себя не скучной и вредной старой девой, но ослепительно прекрасной дебютанткой — той самой, из романов. — На самом деле все бывает по-разному. Но я очень старался, чтобы тебе было хорошо. 

— Мне было хорошо, — тихо призналась она. 

Его губы расплылись в уже знакомой ухмылке.

— Ну вот: а ты не хотела. Слушай дедушку Хагена, дедушка плохого не посоветует… Ай! Опять дерешься? 

— Прекрати смеяться надо мной!

— Не могу — ты такая смешная, — маг наклонился, чтобы чмокнуть ее в кончик носа. И этот совсем не чувственный, исполненный скорее нежности и озорства жест заставил ее растеряться.

Да что с ним такое происходит? Как подменили. 

Но Тайберг тут же испортил момент, заявив с самодовольной ухмылкой:

— А еще мне льстит, что ты хранила себя для меня все эти годы, милая женушка. 

Катрин зашипела от злости. 

— Доволен, что добился своего? 

— Я знал, что ты никуда от меня не денешься.

Эти слова окончательно взбесили монашку. Она отпихнула его и села. 

— Я оденусь… Уходим через две минуты. 

— Ну вот — опять обиделась! — Тайберг тоже сел и сжал ее в объятьях, не пуская.