Дорога на две улицы

Долгая беседа на тему «Воровство – худший из грехов» была выслушана виновницей произошедшего спокойно и не очень внимательно.

– Да все поняла, Ленушка! Не беспокойся! – опять скучно позевывала внучка.

Елена решительно отменила ежевечерние прогулки, просмотр мультиков. И самое неприятное – мороженое отменялось на весь ближайший месяц.

– Согласна, – горестно кивнула Машка и поплелась к себе.

Опять утешила Элька:

– Господи! Вот из всего раздуешь проблему! Ну свистнула девка помаду, поиграла. Вот беда-то! А кто этим в детстве не грешил, скажи?

– Я! – возмутилась Елена.

– Да просто у Нины Ефремовны помады не было!

Тревог Елены это не сняло. Остались.

Гаяне приходила каждую неделю. Обязательно с пирогом – печеное и Машка, и Никоша обожали.

Машка чмокала Гаяне в щеку и… убегала к себе.

Борис и Елена умоляли ее быть с бабушкой поласковее и повнимательней.

– Ты – все, что у нее есть, – говорили они.

Машка кивала, но ничего не менялось.

– Мне с ней скучно. И потом, она же на меня смотрит и все время плачет! И еще, – тут Машка задумалась и наморщила хорошенький носик, – пахнет от нее, Леночка! Понимаешь?

– Чем? – ужаснулась Елена.

– Пылью, – недолго думала Машка.

На Машкино семилетие приехал Юра, ее отец. Машка бросилась к нему на шею. В общем, взаимопонимание и любовь сложились сразу.

Юра был, слава богу, в порядке. По-прежнему красив – яркой и мужественной красотой.

До полуночи Елена с Юрой беседовали на кухне. Юра рассказывал ей, что встретил хорошую женщину в экспедиции, тоже геолога. Собираются пожениться и мечтают о детях. Хотят осесть во Владивостоке – там у Наташи, его невесты, есть квартира. Восторгался Машкой и горячо благодарил Елену за девочку. Сказал, что назавтра хочет поехать на кладбище, к Машке-старшей.

Утром у Елены разыгралась мигрень, и на кладбище сопроводить Юру вызвалась Ирка.

Через неделю Юра уехал. Куда – не сказал.

Вместе с ним уехала Ирка. Как объяснила, в качестве жены. Юра в объяснениях участия не принимал – ждал новоиспеченную суженую во дворе.

Еленина мигрень закончилась сердечным приступом с госпитализацией.

Слава богу, инфаркт не подтвердился. Даже странно как-то.

Ольга почти обвыклась – даже домой, в Москву, ехать боялась. Боялась, вдруг станет так лихо, что не захочется возвращаться. Получила водительские права – на Витю Попова, периодически запивающего горькую, надежды никакой не было.

Моталась на кашляющем, вечно простуженном «козлике», как заправский шофер, – по селам, колхозам и фермам. Коротко остригла волосы – меньше проблем. Закурила – куда денешься, все газетчики дымят, даже Марь Иванна, не говоря про Савельича и Зиночку.

Совсем забыла про юбки. Брюки, ветровка и сапоги – все, что составляло ее нынешний гардероб.