Проклятие ульфхеднара

— Раз для тебя это ничего не значит… — обжег скулу грубым прикосновением губ.

Его рука просунулась под платье и раздался оглушительный треск рвущегося исподнего. Обрывки ткани впились в кожу. Асвейг зло взвизгнула и попыталась выпрямиться, но ей не позволили. Одним рывком Ингольв задрал её подол, с нажимом провел ладонью по голому бедру, издав обречённый стон.

— Пусти! — Асвейг попыталась лягнуть его. — Пусти! Ненавижу!

Глаза защипало от злых слёз. Ингольв вцепился в ворот и дёрнул так, что платье расползлось на груди легко, словно было сшито из гнилой ткани. Нечеловеческая сила, что сейчас наполняла викинга, грозила смять, раздавить, уничтожить. Асвейг сжала кулак, будто это могло удержать всколыхнувшуюся внутри силу. Тонкие нити фиолетового тумана начали просачиваться сквозь пальцы.

— Что же ты? Не хочешь меня? — с издёвкой процедил Ингольв, хватая её за подбородок и заставляя выгнуть спину так, что заломило мышцы.

Она упёрлась ладонями в стол, пытаясь сбросить его с себя. Кожа горела от беспощадных прикосновений его рук. Яркими вспышками появлялись перед глазами забитые в глубины памяти воспоминания о том, как брал её Эйнар. Только сейчас было во сто крат хуже, потому как позади стоял Ингольв. И оттого, что желанный мужчина собирался сделать, становилось ещё больнее.

— Давай, — просипела Асвейг. — Быстрее. И оставь меня в покое.

— Не надейся, что выйдет быстро, — с угрозой пообещал он, придерживая её одной рукой. Брякнул пояс, зашуршала ткань. — Ты будешь жалеть о том, что наделала.

— Не буду. Теперь точно.

Викинг вдруг замер, перестав бесстыдно и нарочито унизительно трогать её. А в следующий миг убрал руки совсем. Его разъярённое сопение ещё несколько мгновений звучало в ушах, а после он просто ушёл, оставив Асвейг распластанной на столе, но так и нетронутой. Она одёрнула подол и встала, прикрываясь обрывками ткани. Смяв остатки платья в кулаке на груди, опустилась на лавку и расплакалась.

Но скоро слёзы иссякли. Она медленно вдохнула, совсем успокаиваясь, переоделась. В одной нательной рубахе её застала Рагна, а чуть позже пришёл и Эльдьярн.

— Натворила ты дел, девочка, — проговорил он с укором, почти с порога. — Теперь в округе о тебе чего только не болтают.

— Натворила? — она убрала от лица растрёпанные волосы и, достав гребень, начала сердито их чесать.

Выходило плохо: только больше повыдергала, но эта боль даже немного отрезвляла после всего, что сейчас случилось.

— Жена конунгова буйствует. Грозится со двора нас прогнать, — не слишком расстроенно продолжил Эльдьярн. — Порывалась к мужу идти, но что-то Ингольв ей сказал, что она сразу успокоилась.

— А Ингольв не натворил дел, когда Мёрд в этом доме втайне от мужа её тискал?

Великан приподнял бровь.

— Такого я не знаю.