Проклятие ульфхеднара

Злой и нахохлившийся под дождём брути передал приказ конунга отправляться на Непельхольм. Конечно, Ингольв и сам не передумал бы, но Хакон, видно, решил и вовсе не оставить ему дорог к отступлению. Ингольв быстро собрался, прихватил топор и меч, не зная пока, какое оружие выберет противник. С ним увязался Блефиди, никак не желая оставить его без хоть какой-то поддержки. И верно: с другом за спиной всё ж легче. На берегу их уже ждала лодка, а другие, в которых сидели будущие свидетели божьего суда, уже удалялись в сторону острова. И так от вида их стало гулко внутри: вспомнилась та весна, когда так же все собирались на поединок двух конунгов. И утро даже было такое же: хмурое, влажное и тяжёлое.

Ингольв с Блефиди погрузились в лодку и замерли на скамьях, завернувшись в плащи и поглядывая на всё того же незнакомого брути, что сел на вёсла. Плыли в молчании: ничего обсуждать не хотелось. Змей то и дело опускал взгляд в серые воды фьорда, будто ждал, что из них снова покажется склизкая спина морского гада, что покусал его однажды. Ингольв и сам невольно косился в воду, уже не зная, чего и ожидать: уж больно много необычного случилось с ним и его спутниками за всё это время.

Трелль грёб справно и размеренно, оттого лодка скоро шеркнулась о дно, причалив к острову, и чуть накренилась, потеряв опору воды с обеих сторон. Ингольв с Блефиди, благодарно кивнув брути, что довёз их так быстро, спрыгнули на берег — и сразу же сквозь шум моря послышался отдалённый гул голосов. Они прошли вдоль пенной полосы прибоя, выдергивая ноги из вязкого и сырого после ночи песка. Тонкие лохмотья тумана протягивались из тени леса к морю. Вокруг места поединка уже собралось видимо-невидимо народу: здесь были и люди Альвина, которые стояли по обе стороны от него. Многие побросали свои дела в Скодубрюнне и теперь окружали конунга, который тоже прибыл сюда, отложив все тяжбы до завтрашнего дня. Все ждали, чем же закончится это затянувшееся на годы противостояние. И многие, судя по недобрым взглядам, что обрушились на Ингольва и Змея при их появлении, были вовсе не на их стороне.

— Честно говоря, я думал, что ты не явишься, — по-молодецки запальчиво приветствовал их Альвин. — Это кто же? Твой чужеземец, который якобы и подтвердить может, что ты в Ромейской империи был, а не под кустом ночевал?

— Чего бы мне не являться? — Ингольв усмехнулся в усы. — Тебя бояться, что ли? Или воина, которого ты по немощи вместо себя выставишь?

Альвин оскалился, но стерпел, не решаясь, видно, устраивать перепалку под суровым взглядом Хакона. Ингольв не стал более медлить, встал у края плаща, который тщательно расстелили для противников.

— Кто выйдет вместо тебя, Альвин? — спросил наконец конунг, когда вокруг стало чуть тише.