Проклятие ульфхеднара

Хоть слабые приступы ещё случаются. Скоро яд растворится совсем. Надо потерпеть.

— Хакон не захотел меня слушать.

— Конечно. Какая бы подлая жена у него ни была, а отдавать её тебе на растерзание раньше времени он не станет, — великан поставил на стол наполненную миску. — Может, он ещё и сам раздумывает, как с ней поступить. Ты лучше скажи, о чём вы с Альвином договорились? Раз ты пришёл, значит, казнить тебя не собираются?

— Завтра будет хольмганг, — обжигаясь горячей кашей, пробормотал Ингольв.

Эльдьярн сел напротив, шаря взглядом по его лицу. Как будто это известие встревожило его ещё сильнее.

— Ты сможешь сдержаться и не выдать себя раньше времени? Ты знаешь, кто выйдет против тебя?

— Не знаю. Но это и неважно.

Колдун сокрушённо покачал головой, опуская ложку в кашу.

— Не зря Асвейг считает тебя слишком самоуверенным. Ты думаешь, что, раз Фернир за твоей спиной, то ты неуязвим? Или что месть делает тебя таковым?

— Я так не думаю, — Ингольв вперился в него, раздражаясь от насмешки, что скользнула в его тоне. — Но я должен делать то, к чему меня подводит моя цель.

— Что ты готов отдать за неё? — Эльдьярн больше не смотрел на него, продолжая помешивать кашу.

— Всё. Жизнь, если нужно будет, — Ингольв снова опустил взгляд.

Они оба замолчали. Великан задумался о чём-то: и по его сосредоточенному лицу вдруг стало видно, как много ему уже лет. Казалось бы, он всё знает наперёд. И если с Лейви было бесполезно спорить из-за его быстрого ума и острого языка, то с Эльдьярном — лишь потому, что он, кажется, заранее знал обо всём, что ему могут сказать. Радовало только одно: похоже, он перестал относиться к Ингольву с резким неодобрением. Теперь тот у него вызывал нечто вроде усталости. Как своё дитя, которое тянет руки, куда не следует, не понимая, что может навредить самому себе.

Едва слышное шуршание почти заставило подпрыгнуть на месте. Бросив ложку мимо миски, Ингольв бросился к Асвейг, склонился над ней, напряжённо оглядывая её всю. Но девушка только вздохнула через чуть приоткрытые губы. Острое разочарование пронеслось в груди блестящим клинком. Располосовало до боли. Неужели всё напрасно? Неужели Рагна не справилась?

— Она всё ещё жива, — совершенно ровно проговорил Эльдьярн за спиной.

Будто это могло успокоить. Ингольв медленно сел на постель девушки, опустил голову в ладони, уперевшись локтями в колени.

— А если они всё же не выдержат? Не дождутся, как яд растворится?

Великан повернулся к нему, ударил тяжёлым взглядом.

— Будь ты женой викинга, ты не дождался бы своего мужа домой. Потому что не веришь в его силы и удачу. А те, с кем мы связаны, всегда чувствуют, ждут ли их там, откуда они ушли.

— Мы с Асвейг не связаны больше. Может, тогда я понимал бы лучше твою уверенность.