Человеческий улей

У Карата уже глюки предсмертные начинаются, вот-вот и услышит, как хвостатый заговорит человеческим голосом.

— Мать моя! Да он никак очнулся!

Ну вот, здравствуйте слуховые галлюцинации, кот и правда заговорил. Хотя голос у него какой-то странный. Хорошо знакомый. Он уже его слышал, и не раз, причем не от серого.

Скосил глаз, увидел, как со стороны дымящихся руин, что остались на месте штаба, приближается улыбающийся во весь рот Шуст.

— Карат, ты только не шевелись. Раз очнулся, значит, все нормально будет, оклемаешься. Я тут кое-что принес, вколю тебе, вырубишься и поедем.

— Стой, — постарался произнести погромче, но вышло немногим звучнее шепота.

— Стою. А чего стою и сам не знаю.

— От… Откуда ты взялся? Ты ведь ушел. За периметр ушел.

— Неправда, не ушел, а только собирался уходить. Но решил передумать. Мины и все такое. А потом тут начался концерт, закрутилось-завертелось. Ну думаю, ты точно в этом оркестре играешь на главном барабане. А я, негодяй эдакий, уже два раза крестника бросил, не по человечески это. Вот и развернулся. И видишь, Карат, как добр Улей к тем, кто бережет близких: вместо того, чтобы валяться где-нибудь за периметром с оторванными миной ногами, я жив и здоров, нашел тебя, и даже прибарахлился маленько. Тут много чего валяется, подбирать не успеваю.

— Постой… Валяется… Отсюда никто не смог уйти?

— Если бы никто не ушел, мы бы с тобой оружейными олигархами стали, нам бы фотомодели картошку жарили и пятки чесали. Тут столько стволов бабахало, что даже половины высаженных патронов на всю оставшуюся жизнь должно хватить. Ушли, многие ушли, и наши и килдинги. Вон какая свалка у шлагбаума, там и те и другие с баталиями прорывались. Кто-то себя не забыл при этом, много чего прихватил. Даже миномет, что там стоял, утащили, вот ведь жадины. Хорошо, что тебя их машины не раздавили. Выглядишь дохлым, и валяешься удачно, сгоревший броневик тебя прикрывал от колес.

— Что со мной?

— Ты очень хреново выглядишь.

— Я понимаю, что человек, в которого выстрелили из гранатомета, не может выглядеть хорошо. Но мне нужны подробности.

— Из гранатомета?! Это многое объясняет.

— И?

— С ногами у тебя все плохо.

— Обе?

— Да нет, целые, не оторвало, но потрепало нехило.

— Я говорю, досталось обеим?

— Ага. Порвало и левую и правую.

— Это хорошо…

— Да что же в этом хорошего?!

— Одной все время не везло. Ей вечно доставалось по полной, а второй ничего кроме царапин. Думал уже отрезать, очень уж невезучая. Но теперь оставлю.

— Ха! Да тебя на юмор пробивает — хорошая примета. Я тут спека дозу вколол, но она слабая, пришлось еще поискать. Тут это дело не запрещают, почти на видном месте у Хвата лежит. Спасибо, что его клоповник не спалили. Сейчас вколю вторую, и тебе будет хорошо. Ты заснешь и ничего не почувствуешь.