Укротитель Медузы горгоны

Нужно как следует узнать парня, прежде чем влюбляться в него.

Лето пролетело быстро. Настала осень, и у меня прибавилось работы. Роман Глебович решил расширить отдел Арни, и я почти поселилась в офисе, проводя собеседования с теми, кто претендовал на новые ставки.

Белка тоже крутилась колесом – они с Барашковым вовсю строят свой парк развлечений. Мы с бабулей почти перестали встречаться, никак не могли совместить рабочие графики. Да что там встречи, нам не всегда удавалось всласть поболтать по телефону. Вот и сейчас, едва я успела на вопрос Белки: «Все ли у меня в порядке?» – ответить: «Прыгаю, словно мышь, попавшая в миксер», как затрезвонил служебный аппарат, и мне велели бежать в кабинет к Роману.

По дороге я тщательно отрепетировала свою речь и приготовилась с порога заявить:

– Да, я вчера отказала в приеме на работу жене олигарха Зуева. Ей сорок два года, она ранее нигде не служила и хочет устроиться в «Бак» от скуки. Если Зуев грызет вам мозг, я готова сама с ним разбираться.

Но заготовленные слова застыли на языке, когда я увидела в кресле… Вадима Олеговича.

– Как дела, Степанида? – спросил он.

Я замерла на пороге.

Прекрасно знаю, что Розалия Марковна уже не играет в «Небесах», вместо Глаголевой в Париж поехала Лариса и очень понравилась тамошним зрителям. Обоймов собирается дать премьеру «Отелло» тридцатого декабря, но я на спектакль не пойду – не хочу неприятных воспоминаний. Слава богу, Звягин в связи с произошедшим отказался спонсировать «Небеса», на постановку «Отелло» денег дал какой-то другой спонсор. Иратовы находятся под следствием, их судьбу будет решать суд. Меня допрашивали сто раз! Что еще нужно Вадиму Олеговичу? Зачем он приехал в «Бак»?

– Вы тут поболтайте, а я пока по делам съезжу.

Когда Звягин ушел, Вадим Олегович заявил:

– Степанида, ты очень понравилась нам с Николаем Михайловичем.

– Спасибо, – сказала я, – вы тоже очень приятный человек.

– И сейчас нам нужна твоя помощь, – продолжил собеседник. – С Романом Глебовичем мы все обсудили, он готов временно отпустить тебя.

– Куда? – не поняла я. – Зачем?

– Тебе все объяснят, – коротко ответил Вадим Олегович.

– Не хочу ничего слушать, – испугалась я. – До сих пор ноги при упоминании театра «Небеса» трясутся. Вы не имеете права заставлять меня работать в полиции!

– Конечно, не имеем, – спокойно согласился он. – Но ты все же дай мне возможность высказаться. И здесь беседовать не очень удобно, предлагаю поехать в наш офис. А потом я тебя назад доставлю. Пожалуйста, очень прошу, не откажи…

– Ну, ладно, – пробормотала я, ругая про себя Белку, которая дала мне слишком хорошее воспитание, не позволяющее отказывать людям в резкой форме.