Укротить Ураган

— Я не отпущу тебя, Иви, — настойчиво проговорил Тарас, и Иветта почувствовала крепкие руки на своих плечах, — Тебя должен осмотреть врач. Сейчас приедет «Скорая», и…

— Не трогай меня! — уже громче потребовала Иветта, пытаясь увернуться от рук парня.

Но Вольных был очень близко, сидел, упираясь коленями в снег. Ива попробовала оттолкнуть парня от себя.

— Уйди! — крикнула Иветта, все еще не переставая отодвигаться от парня и сбрасывать его руки со своих плеч.

— Иви, детка, тебе нужно прилечь, — уговаривал Тарас, но голос был по-прежнему чужим, хриплым, надломленным, — Давай зайдем в дом.

— Да что же ты трудный такой, а?! — не сдержалась Иветта и ударила Тараса кулаком в плечо, пытаясь столкнуть парня с места и захлопнуть дверь машины.

Иветта не заметила, что ремень безопасности уже отстегнут, ключей в замке зажигания тоже не оказалась, картинка вокруг вновь начала превращаться в смазанное пятно, и вдобавок ко всему, где-то на задворках сознания маячила истерика. Слишком много свалилось на девчонку за последние сутки.

— Иви, малыш… — говорил Тарас, обхватывая руками голову Шуховской.

Его горячие, едва ощутимо подрагивающие пальцы оказались последней каплей. Иветта взорвалась. Вспыхнула, будто сухое поваленное дерево от удара молнии. Огонь охватил все сознание девчонки, отрезая от реальности.

— Сколько можно?! Я не хочу тебя видеть! Не хочу!!! — кричала Иветта, выворачиваясь из крепких, надежных рук, — Не могу так больше! Не могу!

Голос Ивы превратился в надрывный крик, все тело скрутило, сжало, словно перед прыжком. И Тарас не представлял, как успокоить ее. Он хотел обнять девчонку, но она вырывалась из его рук, будто каждое прикосновение причиняло ей боль.

Он помнил ее глаза, когда они говорили по видеосвязи. Помнил блеск, яркий, игривый и полный обещания. А еще он помнил и другой ее взгляд. Когда она стояла на пороге спальни и смотрела на него, полуобнаженного. И еще один, на кухне. Когда она увидела их со стервой Ланой. Еще ночью Тарас считал, что больнее воспоминания у него не будет. Ошибался.

Картинка, где за спиной его хрупкой ведьмы стоит безумная девица с лопатой наперевес, никогда не потускнеет. Он навсегда запомнит то чувство отчаяния, когда понял, что добежать не успевает. Всего через секунду Иви упала, а он осознал, что в душе что-то оборвалось. Умерло.

Секунду, показавшуюся ему вечностью, он стоял не в силах сделать и шага, движения, вдоха. Легкие жгло огнем, но он ничего не мог поделать. Застыл, словно умер.

А когда Иви пошевелилась и села, когда он понял, что его девочка жива, никакие силы мира не смогли его притормозить. Его не останавливало то, что женщин бить нельзя. Меньше всего он думал о влиятельной родне стервы. Он хотел ее крови.