Укротить дьявола

 – Ты устал, Совеночек?

– Мм, – он загадочно рычит, – повтори эти слова часов так через пять, Змейка. Потому что раньше я тебя не отпущу… у меня еще есть планы на пушистый ковер у камина, тот великолепный изогнутый подоконник, душ, и это не считая всех поз, которые крутятся в голове.

Я медленно скольжу бедрами, заставляя Виктора хрипло стонать, и шепчу:

– Завтра апокалипсис? Иначе не понимаю, чего ты жадничаешь. – Я ускоряю темп.

Когда я сверху, Виктор проникает в меня до упора, задевает очень чувствительные места, так что я плаваю в сладком тумане и все слова звучат на полувдохе.

– Я будто всю жизнь наблюдал за тобой сквозь стекло, мечтал прикоснуться, но не имел права, – признается Виктор с болью в голосе. – И вот стекло исчезло. Ты в моих руках. Как я могу остановиться?

Он сжимает пальцы на моей талии и делает несколько мощных толчков: до того глубоких, что в ушах звенит.

Я хватаюсь за широкие плечи. Кожа Виктора скользкая от пота и горячая. Его губы ласкают мою шею, оставляют влажные следы, пламенное дыхание продолжает обжигать:

– Ничего в этой гребаной жизни не приносило мне столько удовольствия, как одна твоя улыбка, Ева, ничего не сводило меня с ума больше, чем твои поцелуи. Я бы все отдал, лишь бы остаться с тобой в этом доме навсегда, наслаждаться твоими стонами подо мной…

Виктор встает, держа меня на руках, и идет к камину, опускает меня на белый пушистый ковер. Его язык проникает в мой рот с голодным поцелуем. Виктор сплетает наши тела, заставляет полностью открыться навстречу и проникает в меня, повторяя, как я ему нужна, как он меня любит и обожает. Он уже не способен сдерживаться. Теряет контроль над своим желанием. Движения превращаются в беспощадные. Виктор борется с собственным телом. Пытается успокоиться, но у него это не получается, ему хочется, чтобы я кричала под ним до хрипоты, в его порывах и шепоте проявляются манеры собственника, он вжимает меня в свое тело. Темп становится до того быстрым, что я правда начинаю кричать. Зажмуриваюсь. Виктор останавливается. Целует меня в висок.

– Прости, – с нежностью и виной в голосе выговаривает он. – Увлекся.

Под взглядом его солнечных глаз, в котором океаны обожания и света, с моих губ слетает только одно:

– Не останавливайся… пожалуйста…

Я полностью расслабляюсь, отдавая ему всю себя, и он это чувствует, бесконечно повторяет, что, кроме меня, ему никто не нужен, что со мной его мир наполнен красками.

Его толчки становятся не такими быстрыми, но очень глубокими и медленными. Он наслаждается каждым движением. И мне так хорошо.