Укротить дьявола

Второй раз ее не проживешь. Это не видеоигра.

– Слава богу. Второй раз я этот трындец на уровне детского сада не вынесу.

Лео усмехается и двумя глотками допивает кофе.

– Так что с Фурсой?

Его взгляд до того резко останавливается на мне, что перехватывает дыхание.

– Мне нужно позвонить, извини, – заявляет он, берет с тумбочки телефон и покидает спальню.

За пять секунд!"

"Я осознаю, что допрос бесполезен. Лео собаку съел на умении уходить от острых вопросов. Он известный адвокат.

На что я надеюсь?

Как всегда, придется самостоятельно выяснять, что происходит. Лео лжет. Самое удивительное: он искусно умеет скрывать секреты, но когда я спросила про Фурсу, на его лице – первый раз в жизни – отобразилась внутренняя борьба со страхом и совестью. Лео не смог спрятать эмоции, что на него совсем непохоже.

Я беру чай и иду подышать свежим утренним воздухом на застекленной террасе, где я раньше не была. Здесь много цветочных горшков и в гордом одиночестве возвышается телескоп. Вряд ли он принадлежит Лео. И уж точно не Лео выращивает розовые орхидеи. Хоть дом и его, хозяйничает здесь Глеб. В местном подвале у белобрысого была целая лаборатория, пока следствие о ней не узнало благодаря Виктору… и мне.

Интересно, он восстановил лабораторию или так и оставил пустовать?

Я сажусь на широкий подоконник, подкладываю под спину бежевую толстую подушку и обнимаю свои колени.

За окнами свистит ветер.

Дом выше уровня моря и недалеко от берега, так что отсюда открывается потрясающий вид. Я любуюсь, как серые, пенные волны хлещут по камням. Открываю форточку. Холодный ветер подкидывает мои волосы, – он врывается в комнату вместе с запахом моря и леса.

От станицы, где я росла, море было далеко, но зато рядом распростерлась березовая роща.

Я частенько сбегала туда от мира. Особенно осенью. Ложилась под деревом, наблюдая, как танцуют подхваченные ветром листья берез, как темнеет небо и являются звезды, слушала шелест ветвей и разговоры птиц. Лес был для меня отдушиной. Там я забывала, что у всех вокруг есть родители, а у меня нет, там я могла развеять обиды на судьбу и вспомнить, рассматривая старые сохнущие березы, что всем когда-нибудь придется погибнуть, кому-то раньше, кому-то позже… но это произойдет. И нельзя тратить жизнь на тоску по тому, что могло бы быть.

Самое удивительное, что все мы так устроены, – сколько не имей, всегда хотим чего-то еще. Мы, люди, живем в клетках от рождения и до смерти. Просто у кого-то решетки из золота, а у кого-то из металла.

– Не замерзла? – раздается голос Лео, и я чувствую, как он, едва касаясь, проводит ладонью чуть ниже поясницы, задевая верхнюю часть ягодиц. – Мне, конечно, безумно нравится, что ты ходишь без белья и в моей футболке.