Укрощение невесты

— Ты не должен упрямиться, Алекс. Может начаться заражение, — объяснила Эдда.

— Все в порядке, — заверил ее Алекс, в качестве доказательства откусил изрядный кусок сыра и взвился, поскольку боль прострелила челюсть.

— Я вижу, — хмыкнул Герхард.

Эдда взглянула на служанку, которая принесла еду:

— Девочка, ступай, приведи кузнеца для своего господина.

— Нет никакой необходимости… — начал Алекс, но мачеха перебила его:

— Есть. Ты не уедешь из д'Омсбери, пока не избавишься от этого. И более сильные люди погибали от заражения, а начиналось все с больного зуба.

Алекс скорчил недовольную гримасу, но больше не протестовал. Если говорить честно, зуб его действительно здорово беспокоил, а любое воспаление чревато неприятными последствиями. Он еще раз сморщился при мысли о предстоящих ему испытаниях и решил пока заняться более привлекательным делом — поесть. Он аккуратно отправил в рот кусочки сыра и начал медленно жевать, стараясь не касаться больного зуба. К несчастью, это не слишком помогало. Боль, конечно, была не очень острой, но теперь она пульсировала по всей челюсти и убивала всякое удовольствие от еды.

Тяжело вздохнув, Алекс решил больше не мучиться.

— Кузнец пришел, — объявил Герхард, и Алекс повернулся к дверям. Увидев вошедшего мужчину, он с удивлением воскликнул:

— Это кузнец? А что случилось со старым Болдриком?

— Я слышал, что, пока нас не было, старик отдал Богу душу, — спокойно ответил Герхард. — Это Грефин, новый кузнец.

Алекс нахмурился. Ему не понравились ни новость, ни новый кузнец. Старый Болдрик был крупным мускулистым человеком, а этот был худощавым коротышкой, казалось, вообще не имевшим мышц, а собственно, и силы, без которой невозможно вырвать больной зуб. Алекс по опыту знал, что этот процесс требует большой физической силы. Ему однажды пришлось помогать рвать зуб одному из своих людей в Тунисе. Зубы иногда совершенно не желают отделяться от челюсти, и тогда на их вытаскивание уходит много времени и сил.

— Я слышал, вас беспокоит зуб, милорд?

Александр настороженно покосился на остановившегося рядом с ним кузнеца. Он совсем было решил не трогать зуб, но боль стала слишком сильной, да и десна распухла от воспаления. Придется рвать.

Он кивнул и повернулся вместе со стулом. Теперь он сидел лицом к кузнецу и боком к столу. Грефин сразу подошел вплотную и сказал:

— Откройте рот, я должен посмотреть.

Александр открыл рот.

— Который зуб? — спросил кузнец, заглянув ему в рот.

Александр осторожно прикоснулся пальцем к зубу, стараясь не загораживать кузнецу обзор рукой.

— Вижу, — пробормотал Грефин и, как только Алекс убрал руку, сильно ткнул пальцем больной зуб.

Алекс едва удержался от крика — уж очень было больно.