Укрощение дракона

Все поехали, а к нам в лавку не постучались. Жена бургомистра, которая гадала в тот момент, съест ли наших дев Маркатарр или не съест, может подтвердить.

— Ну и как, прогноз оправдался? — с напускной суровостью спросил дракон.

— Ох, ваше высочество, конечно, — нараспев сказала одна Рригетти, и вторая подхватила: — У нас, как у ювелира, точность — только точность. Это даже над лавкой написано, правда, никто не читает. — И первая добавила: — Да мы и сами не очень-то уверены, то ли там написано.

— Ладно, — мотнул головой Иррандо. — От ваших кунделей на мои уши там серы столько будет, что всю Парфенею взорвать получится.

Старухи ничего не поняли.

— Я не за этим к вам пришел. Знаю, что вы темными делишками промышляете и от контрабанды не отказываетесь, — продолжил дракон и достал из потайного кармана в кольчуге Анин айфон, помотал им перед тонкими носами Рригетти. — Эта штука работает от еликтрринченства. Как от маленького кусочка молнии. Волшебная штука и очень ценная. Не из нашего мира. Она померла, потому что ей тут нечем питаться. Но, если ее подкормить этим еликтрринченством, она оживет. Мне надо, чтобы вы ее подкормили. Магией не магией, запретной, разрешенной, мне все равно. Сумеете, дарую по кошелю золотых каждой. Не сумеете или вконец доконаете этот волшебный афон, сами знаете, что будет.

— А-ах, — выдохнула одна Рригетти.

— О-ох, — вторила ей сестрица, всплеснув руками. — Но ведь никто не слыхал про еликтрринченство в наших краях! Что же нам делать, милорд?

— Сами решайте. Хоть у темных инжидельников спрашивайте. Про то, что у сына булочника могут ни с того ни с сего вырасти ослиные уши, тоже никто не знал, — заметил Иррандо. — Кроме вас.

— Всего-то на два дня! — воскликнула Донна Рригетти или не Донна. — Он, милорд, вел себя совсем непристойно…

— А по закону вашу лавку надо было спалить, а вас прогнать из Госпена. Уж не припомните ли, кто вас пощадил? — хитро прищурился дракон. — Может, вернуть в суд то дело?

— О милосердный, всепрощающий, небесной доброты милорд, не надо в суд! — взмолилась одна из ведьм.

— Мы подумаем, — сказала вторая и потянулась за айфоном.

Дракон оскалился и прорычал для острастки:

— Не подумаем, а сделаем! И вернем в целости и живости! Привезете лично в замок к вечернему часу, перед закатом! Или можете сами лавку подпалить, чтобы мне два раза в Госпен не летать!

Иррандо отдал Анино чудо, умеющее петь занятные песни, и, резко развернувшись, взмыл в небо. Уже когда его никто не смог бы разглядеть, дракон улыбнулся во все свои сорок два клыка: если Аня так грустила, что афон сдох, как же она должна обрадоваться, когда он сызнова запоет как живой!

У Иррандо быстро-быстро забилось сердце, и слова застряли где-то в горле, когда, приземляясь на террасу, он увидел Аню.