Укрощение демонов

— Помоги господину Сомме. Ему очень плохо. Но он обещал базу показать.

— Понял, товарищ старший лейтенант.

Я вышел из башни…

* * *Как всегда, самая густая темнота наступает перед рассветом. Но темнота эта, уже пришедшая, смягчалась чистым снегом. Снег падал и падал, но еще не покрыл землю слоем, в котором будут вязнуть ноги, и потому я легко и даже стремительно побежал в сторону подножия хребта, на бегу дважды включая тепловизор и прикладывая бинокль к глазам, чтобы найти своих оппонентов. Они двигались, как я и предполагал, в нашу сторону, но, чтобы не заблудиться, шли вдоль склона. Я сблизился с ними на полсотни шагов. Можно было бы и ближе подойти, но неизвестно, были ли дальше россыпи больших камней, которые удобно использовать в качестве бруствера. Мелких камней было много, они длинными языками сползали со склона на протяжении многих лет и даже, наверное, веков. А крупные камни попались мне только во второй раз за всю пройденную нами дистанцию, и я занял позицию там.

Дважды я смотрел в бинокль, чтобы убедиться, что бандиты не пройдут мимо меня. Вообще-то они и шли мимо, но маршрут их пролегал ниже в десяти метрах. А десятиметровая дистанция в данном случае — идеальная. Предел видимости в снегопад и в предрассветную тьму — пятнадцать метров. Десять метров — это стопроцентное уничтожение одного бандита и перекрытие пути отступления второму, потому что я успеваю дать и вторую очередь.

Бандиты вышли из темноты. Один нес тяжелый рюкзак. Второй шел налегке. Нетрудно было догадаться, что это сапер со своим помощником, который носит взрывные устройства саперу. Гюнтеру было сложнее — он свои взрывные устройства таскал сам. Я пожалел старинную башню. Простояла невесть сколько лет, может быть с девятнадцатого, а то и с восемнадцатого века здесь высится, и только за одну-единственную ночь — уже вторая попытка взорвать башню. Даже я, не имеющий никакого отношения к древней культуре горского народа, более бережно к этим строениям отношусь. А бандиты — им ничего, как и никого, не жалко. Они не умеют жалеть. Тогда и я их жалеть не должен.

Выждав, когда они перешагнут через воображаемую мною линию, за которой увидеть периферийным зрением мои движения уже не смогут, я поднял автомат и поймал в прицел затылок бандита с рюкзаком. Выстрел был одиночным, но его было достаточно, чтобы бандит полетел лицом вперед. А второй несуразно подпрыгнул от испуга и тут же упал на колени, оглядываясь и ища взглядом то ли камень, за который можно спрятаться, то ли стрелка, который оставил его в одиночестве.

— Бросай оружие! — спокойно, но твердо посоветовал я. — На счет три — стреляю…

Сапер не стал ждать даже счета «один» и подальше отшвырнул от себя автомат.

— Пистолет… — потребовал я.

— Нет пистолет… — ответил он.