Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

«Что ты меня всё время пугаешь? — разозлился Роман. — У тебя свой В–портал, езжай домой!»

«Не сердись, Юпитер, авантюры тоже просчитываются, если хочешь, чтобы они закончились успешно».

«Мой расчёт — на неожиданность, — остыл Роман. — Вряд ли они ждут нас здесь после всего, что произошло».

«Я тебя прекрасно понимаю. Как говорится: если человек по–настоящему захочет жить, медицина бессильна. Что дальше? Могу предложить конкретное действие».

Роман почувствовал укол раскаяния.

«Извини за вспыльчивость. Слушаю».

«Ничего, всё нормально. Хотя раньше ты был спокойнее. Почему ты не хочешь вычислить Гловитца через ментал?»

«В таком случае предлагаю взять «языка» из местного руководства, который может знать, где в настоящий момент находится господин Гловитц».

Роман кинул взгляд на попавших в поле зрения мужчин и женщин в деловых костюмах, оценивая их значимость. Один из сотрудников бюро в отлично сшитом сером костюме с бейджем на лацкане пиджака привлёк его внимание. На белом пластиковом квадратике с цветным фото было напечатано по–французски: «Алессандро Мюрат, даун–комиссар, 2–я камарилья».

У обладателя бейджа было холеное длинное лицо, жёлтые глаза навыкате, презрительная складка губ и волнистые седоватые волосы, тщательно уложенные по обе стороны пробора. Он с кем–то беседовал по мобильному телефону, усик микрофона которого спускался к губам от спрятанной за ухом скобочки дистанционной связи.

Ылтыын тоже заметил функционера в костюме.

Мужчина, медленно цедивший слова, закончил разговор и направился в левое крыло здания по мраморному полу холла, разрисованному узором, символически изображавшим эмблему Интерпола: земной шар, весы и меч.

Роман первым двинулся вслед за даун–комиссаром, лицо которого было отмечено некой официально–властной печатью, свойственной чиновникам высокого ранга.

Поднялись на второй этаж.

Роман напрягся, сканируя мыслесферу комиссара Мюрата, вопреки его важному виду не заполненную какими–либо серьёзными размышлениями. Мысли о вице–президенте Гловитце, среди ленивой толкотни других о встречах с политиками и женщинами, в голове Мюрата не возникали.

Комиссар остановился перед прозрачной перегородкой с мигающей над козырьком красной искоркой, коснулся ладонью круглой металлической нашлёпки.

Перегородка бесшумно разошлась на две половинки, пропуская господина комиссара, а вместе с ним и гостей, шмыгнувших следом.

То же самое произошло и у двери с номером 22, под которым висела сияющая медная табличка: «Даун–комиссар Алессандро Мюрат».