Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Шахты были наклонными, что позволяло субмарине вести стрельбу на ходу.

Под водой она могла идти со скоростью шестидесяти узлов, над водой – около тридцати.

Вьюгин хмыкнул. Большим специалистом по морским судам он себя не считал, но литературу почитывал и знал, что максимальная скорость новейших американских субмарин была чуть ли не вдвое меньше.

И, наконец, большое значение придавалось вооружению ракетоносца.

Кроме «беспощадных» морских ракет, одновременный залп которых мог уничтожить любое государство или такой остров, как Новая Зеландия, лодка имела подводные ракеты «Шквал» последнего поколения, двигающиеся в воде чуть ли не со скоростью звука, от которых не мог увернуться ни один самый быстроходный корабль, а также магнитные торпеды, зенитные ракетные комплексы «одуванчик», применяемые при всплытии лодки, и звено скоростных катеров для высадки десанта.

– Да! – с чувством сказал Афанасий, дочитав сводку. – Есть над чем задуматься господам за океаном.

Подумал: что же случилось или может случиться, если нам тоже предложили поучаствовать в спуске «Перуна»? Шпионов мы не ловим, слежкой не занимаемся. Значит, готовится диверсия? Теракт?

– Афанасий Дмитриевич, зайди, – прошелестел голос генерала в интеркоме.

Вьюгин выключил аппаратуру, проверил защиту, сунул в рот жвачку и поспешил к начальнику отдела.

На этот раз беседа с ним была короткой.

– Нужна твоя команда сенс–архаровцев, – сказал Георгий Евсеевич, глянув на экран компьютера. – На «Севмаше» сидит «дятел», готовит акцию. Надо вычислить его и нейтрализовать. Дополнительную информацию получим на заводе. Кого возьмёшь?

Начальник отдела взялся за мочку уха.

– Он же ещё не утверждён кадровой комиссией, идёт проверка.

– Если бы не он, Алтына мы не вернули бы.

– Знаю, хорошо, подумаю. Готовь остальных, вылетаем завтра в семь вечера.

– Придётся, уж очень важный момент предстоит. Разведка доложит о своих наблюдениях, контрразведка о своих, после чего наш выход на сцену. Хотя об этом никто не должен знать.

Георгий Евсеевич прищурился:

– Или я зря напоминаю об ответственности?

Афанасий сделал официальное лицо. Замечание генерала о секретности работы отдела, в том числе даже от остальных сотрудников ФСБ, подчёркивало необычность этого рода деятельности и соответствовало его содержанию, но повторялось оно так часто, что навязло в ушах.

Начальник отдела окинул лицо подчинённого оценивающим взглядом.

– Навязло в ушах, говоришь?

Афанасий пережил неприятное чувство подслушивания. О способностях Войновича говорили многие факты, однако он редко демонстрировал их среди сотрудников. Во всяком случае, до нынешнего разговора Георгий Евсеевич не проявлял себя как телепат.

– До телепата мне далеко.