Украсть право первой ночи

Оно оказалось немаленьким, и они с Ивином целый месяц вместе вникали в нюансы управления новым хозяйством. Минель подарила крупную сумму Законнику на покупку лицензии для работы в городе и на обустройство новой конторы – но подозревала, что старик не захочет покидать Крысиный Околоток. Алфину она назначила щедрую стипендию – теперь он мог спокойно учиться. И ещё подарок, который ей непременно хотелось сделать – деньги для Лайны на покупку собственного трактира. В целом хозяйство было налажено – спасибо её величеству, – и не требовало постоянного присмотра. И некоторое время спустя Ивин и Минель уехали в Мукарран. Король не дождался просьбы от Ивина Монтери о восстановлении дворянского звания. А графиня Корбут так и не получила от своей невестки разрешения занять другие комнаты в доме, кроме гостевого крыла. Между тем ей очень хотелось! Но Минель умела быть непреклонной и вообще не поддавалась влиянию графини, той пришлось мириться с этим разочарованием.

Леди Льен больше никто не видел, но стало известно, что её отправили в Цитадель. Мастер Каррет, который поддерживал связь с Минель, подтвердил, что она была довольно сильной менталисткой и действительно ментальные возможности проявились у неё после того, как один непризнанный гений научного колдовства испытал на ней свою методику. Льен поняла, что новые способности выгоднее скрывать, и делала это успешно. Кстати, после изучения Льен графа Корбута настойчиво попросили передать Цитадели весь архив его отца, который к этому времени снесли в подвал.

Льен могла натворить много, но она не наглела, действовала аккуратно, в интересах графа Фиинерваута и в своих собственных, и имела все шансы никогда не быть уличённой – если бы не подозрения давно покойной леди Филомены. А вот графине Амалтее и её дочери досталось от неё больше, чем прочим – графиня не стеснялась на придирки к «безродной девке», вот молодая колдунья и не считала нужным себя сдерживать, она вволю порезвилась, тренируя на графине ментальные возможности.

Конечно, Льен не имела отношения к тому, что устроили в свое время граф Ингард и его родственик Фино. Последний действовал сам, впрочем, при поддержке Мастера Фанезиса. И король, поверивший в героизм Фино, действительно испытывал к нему расположение и даже дружеские чувства. Но то, что его величество Горинг настолько попал под влияние Фино, что не отказывал ему совершенно ни в чём – это уже отнесли к «заслугам» Льен.

Исследование архива графа Финерваута заняло полгода, и подтвердило все обвинения, выдвинутые Минель Раузаг.