Я украду твоё сердце

Может, там в кладовке имеется что-то более готовое к употреблению? Кажется, я видела в охлаждающем шкафе, помимо сырого мяса и рыбы, ещё сыры и какие-то копчёности. Можно бутербродов сделать.

Кивнув своим мыслям я иду в кладовку.

У меня даже в животе урчать начинает от предвкушения.

Щёлкнув пальцами, зажигаю в кладовке светильники. Пробежавшись глазами по полкам со всяческими непонятными мешочками, баночками, и кубышками, я решительно направляюсь к высокому, под самый потолок, охлаждающему шкафу, встроенному в противоположную стену. Распахиваю двойные дверцы.

И сразу вижу то, что хотела. Аппетитный окорок и добрый десяток не менее аппетитных колец колбасы. Вот только всё это подвешено под самым потолком. Мне не дотянуться.

Обернувшись, я ещё раз осматриваю кладовку. И радостно улыбаюсь, когда замечаю в одном из углов, сложенную стремянку. Вот ты-то мне и нужна.

Через пару минут я уже ставлю её у шкафа. Подвигав туда-сюда и убедившись, что стоит надёжно, нетерпеливо поднимаюсь на несколько ступенек. Нет, всё равно низко. Залезаю ещё выше, тянусь к соблазнительному кольцу колбаски, уже касаюсь его пальцами… и вдруг слышу странный треск, а в следующий миг ступенька подо мной проламывается, и я начинаю падать.

Крик застревает в горле, я взмахиваю руками, всё же ухватившись за злополучную колбасу, и неотвратимо лечу вниз. Внутри всё сжимается от ожидания удара. Но вместо этого меня внезапно подхватывают чьи-то руки.

− Если бы знал, что ты так любишь колбасу, повесил бы ниже, − хмыкает у меня над головой невесть откуда взявшийся Азим.

А я только и могу, что хватать ртом воздух, прижимая к груди свою добычу в попытке унять бешеное сердцебиение. Ох.

− Это всё стремянка. Ступенька, − бормочу сбивчиво, сглатывая и пытаясь прийти в себя. Вот это я испугалась. Так ведь и шею можно сломать. – Зачем ты держишь в кладовке такую ненадёжную вещь?

Вместо ответа, Азим пару минут изучает эту самую вещь, мрачно поджимая губы. А я сама не замечаю, как снова невольно начинаю любоваться его волевым и мужественным лицом.

− Ты права, мой просчёт. Извини, Ники. Не проверил. Я этой стремянкой редко пользуюсь, гораздо чаще её использует данна Чиара. Это женщина из местных, которая убирается тут, иногда готовит, когда мне некогда, и вместе с мужем следит за домом в моё отсутствие. Она придёт завтра утром, тогда я и спрошу у неё, почему не сказала, что стремянка пришла в негодность и нуждается в починке.

− Может, эта данна Чиара сама этого не заметила? – смягчаюсь я.

− Может, − роняет его высочество. Его лицо опять становится хмурым. – Что не отменяет тот факт, что из-за этого недосмотра могло случиться несчастье.