Укради мои слёзы...

— Нет, он, конечно, устроился хорошо. «Я тебе не верю, но спать с тобой мне это не мешает! И как только что-то там узнаю — аривидерчи, дорогая, дальше нам не по пути!» Ни с кем тебя не знакомит — ни с друзьями, ни с родней! В свой дом не зовет! Вы даже встречаетесь на какой-то съемной квартире! Я удивляюсь, почему ты, Ди, так спокойно относишься к тому, что он тебя ни во что не ставит!

То, что она говорила, било прямо по больному. И было вдвойне больней от того, что каждое слово — голая правда. Ощущение, что Тимур прячет меня и скрывает наши отношения ото всех, словно я какая-то прокаженная, нарастало с каждым днем всё больше и больше.

Мы встречались каждый раз после моих сеансов. Чаще всего Тимур заезжал за мной, и мы, перекусив в какой-нибудь кафешке, направлялись в квартиру, которую он снял для наших встреч. Реже, когда он был еще на работе, я сразу направлялась в съемную квартиру, ключи от которой он вручил мне после первого нашего совместного посещения её, и там уже дожидалась его приезда. Когда Тимур появлялся, мы заказывали еду на дом, ужинали и занимались сексом. После разъезжались по домам — он к себе, я в деревню. Никаких тебе прогулок или «выходов в свет». Съемная квартира, еда, много секса — и на этом всё!

Спокойно ли я это воспринимала, как считала Зоя? Да ничего подобного! Это перед ней я делала вид, что всё нормально, и меня вполне устраивает такой формат отношений.

На самом же деле, меня это задевало так сильно, что иногда хотелось выть от тоски.

И если два месяца назад, когда начались, по сути, наши отношения, да даже ещё месяц назад, я не так сильно переживала, искренне надеясь, что со временем всё-таки что-то будет меняться, то теперь — надежда, что это случится, таяла с каждым днем.

Его приглашение вчера по телефону пойти в ресторан сегодня вечером я восприняла как какой-то знак. Словно на темном небосклоне зажегся лучик света, который давал надежду на то, что его отношение ко мне меняется, становиться более серьёзным, что ли. Настроение резко поднялось до отметки восемь по десятибалльной шкале. А слова Зои заставляли чувствовать себя опять не очень оптимистично.

— Вы вообще обсуждали твой дар и его «верю-не верю» сейчас, спустя два месяца? — вопрос Зои заставил меня посмотреть на неё в зеркале.

— Эта тема у нас табу, — пришлось признаться мне. До этого момента я не говорила ей, что спрашивать у Тимура про то, поверил ли он или нет, я не осмеливалась всё это время. Ждала от него каких-то слов или действий, но он тщательно обходил эту тему стороной — никаких вопросов или расспросов с его стороны. Даже, когда Марина забеременела и пришла с мужем ко мне со словами благодарности, он не сказал ни единого слова про это. Молчала и я.