Укради мои слёзы...

Сомнительно, что увеличение расстояния между нами хоть как-то поможет мне, но слушать гадости, находясь в такой тесной близости, я не собиралась.

А в следующую секунду глаза распахнулись от шока, когда Тимур, преодолев моё сопротивление, прижал меня к себе еще ближе и приник своими губами к моим в поцелуе — яростном и требовательном. Не просто какой-то там несмелый поцелуй-утешение, а этакий наглый набег на чужую территорию. Язык Тимура, когда только наши уста соприкоснулись, не стал дожидаться моего сигнала о приглашении. Нет, он решительно раздвинул мои губы и принялся нахально и смело исследовать территорию.

Это было неожиданно и странно, а ещё… чертовски приятно.

Меня тряхануло так, словно приступ всё ещё терзал моё тело. По позвоночнику пробежал, казалось, разряд электричества. Пробежал и сконцентрировался где-то внизу живота, заставляя веки опуститься, словно под тяжестью железобетонной плиты.

То, что происходило сейчас с моим телом, можно было бы назвать приступом, но приступом иного рода — вожделения и страсти.

Была ли я удивлена этим? Нет! С самого первого нашего взгляда было понятно, что он меня заинтересовал — уж слишком странные эмоции я испытывала в его присутствии. Чему я удивилась, так это тому, как быстро моё тело отреагировало на наш такой близкий «контакт».

Я протестующе застонала, когда Тимур оторвался от меня.

Сколько бы не длился наш дикий поцелуй, а во времени я точно потерялась, мне было мало. Хотелось ещё и ещё — до тех пор, пока не будет хватать воздуха в лёгких.

Чертыхнувшись, Тимур, казалось, вылетел из машины.

Когда я посмотрела на него, увидела, что он стоит тяжело дыша буквально в метре от открытой двери моего Ниссана, задрав голову и смотря куда-то высоко в небо.

Медленно я выползла из машины и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Дрожащие ноги как бы намекали, что без какой бы то ни было опоры они меня не удержат.

Мужчина даже не пошевелился и не обернулся на звук захлопнувшейся двери.

— Тимур?.. — несмело прошептала я, когда молчание, по моему мнению, стало затягиваться.

Его имя послужило своеобразным катализатором к тому, что мужчина стал действовать. Он резко обернулся, посмотрел на меня непроницаемым взглядом и спросил жестким и ледяным тоном:

— Сможешь сесть за руль и поехать?

Я положительно кивнула, чувствуя, как от его отчужденности у меня перехватило горло. Голосовые связки будто сковало льдом, именно таким, каким был сейчас его голос.

— Я поеду за тобой. Прослежу, чтобы ты нормально доехала, — он отвернулся и направился в сторону внедорожника, который я увидела только сейчас.

И если ещё пять минут назад моё тело горело в огне, то сейчас оно дрожало от холода — словно на улице минус тридцать, а я стою в лёгкой летней одежде.