Украденный сон

Приводить их в порядок было некому, а затыкать ватой или поролоном Настя, по обыкновению, ленилась. Она зажгла на плите все четыре конфорки, и через несколько минут кухня наполнилась удушливым теплом.

Настя перебирала в памяти события прошедшего вечера. Леша прав, не надо смешивать отношения отцов и детей с отношениями родителей с другими людьми. Напряжение, сковавшее Настю перед дверью родительской квартиры, постепенно прошло, подруга Леонида Петровича оказалась симпатичной и славной женщиной, совсем не похожей на мать, Надежду Ростиславовну. Лешка изо всех сил старался быть остроумным и галантным, и это ему вполне удалось. Во всяком случае, новую знакомую он совершенно очаровал. Отчим, казалось, был всем доволен, кормил их восхитительными цыплятами «табака», никаких вольностей и панибратства по отношению к своей гостье не допускал, и под конец Настю «отпустило». Но неясное чувство вины перед матерью продолжало давать о себе знать и сейчас.

Она нерешительно сняла телефонную трубку и набрала длинный код и номер телефона в далекой Швеции, где было еще не так поздно, как в Москве.

— Настя? Что случилось? — встревоженно спросила Надежда Ростиславовна.

— Ничего не случилось. Просто ты давно не звонила.

— У тебя все в порядке? — продолжала настойчиво спрашивать мать: уж очень необычным было то, что дочь сама позвонила ей, да еще в такой час.

— У меня все хорошо, мама, не волнуйся. Я в полном порядке.

— А отец?

— Он тоже. Мы с Лешкой сегодня были у него. Он кормил нас потрясающими цыплятами.

— Ты меня не обманываешь? У вас точно все в порядке?

— Точно. Неужели должно непременно что-то случиться, чтобы мы друг другу позвонили? Просто я соскучилась.

— Я тоже скучаю по тебе, доченька. Как у тебя на работе?"

"— Как всегда. Двенадцатого декабря лечу в Рим с делегацией наших милиционеров.

— Да что ты! — радостно воскликнула мать. — Как здорово! Поздравляю. Когда, ты говоришь, улетаешь?

— Двенадцатого. Девятнадцатого возвращаюсь.

— Что же ты раньше не сказала? — В голосе Надежды Ростиславовны послышалось огорчение. — Вряд ли я успею сделать визу, но я попробую. С четырнадцатого по семнадцатое во Франции будет симпозиум лингвистов, мое выступление запланировано на пятнадцатое, и если я успею обернуться с визой, то встречу тебя в Риме. Где тебя искать?

— Не знаю. А тебя?

— Тоже не знаю, — рассмеялась мать. — Сделаем так. Если у меня все получится, встречаемся шестнадцатого в семь вечера на площади у собора Святого Петра. Площадь круглая, большая, хорошо просматривается. Не потеряешься. Договорились?

Настя несколько оторопела от материнского напора.

— Но, мама, я же не одна еду, а с группой сотрудников. Откуда мне знать, какой у нас будет распорядок.