Украденный сон

Что он имел в виду? Никакой самодеятельности он, Градов, себе не позволял. Это ошибка, досадная ошибка, которую следовало разъяснить, и Арсен вновь вернется к контракту и доведет дело до конца. Надо срочно с ним связаться.

Сергей Александрович торопливо вышел из бара, сел в машину и поехал домой. С домашнего телефона он несколько раз позвонил по условленному номеру и стал ждать ответного звонка, чтобы договориться о месте и времени встречи. Но звонка не последовало. Он повторил попытку, но с тем же результатом. Градов начал нервничать и связался со своим знакомым из Министерства внутренних дел с просьбой проверить, где и на чье имя установлен номер интересующего его телефона. Ответ пришел быстро и был обескураживающим: такой номер ни за кем не зарегистрирован и в течение предыдущих пяти лет оставался свободным.

Был еще один путь, тот самый, которым он впервые пришел к Арсену. Сергей Александрович позвонил человеку, давшему ему первый выход на контору.

— Петр Николаевич, это Градов говорит, — торопливо произнес он. — Подскажите, как мне срочно связаться с вашим знакомым.

— Градов? — удивленно пророкотал в трубке бас. — Не припоминаю. Вы от кого?"

"— Ну как же, Петр Николаевич, я вам звонил два месяца назад и вы мне дали телефон для связи с человеком, который может помочь в одном щекотливом деле. Этот человек мне срочно нужен.

— Не понимаю, о чем вы. Может, вы номером ошиблись?

Градов и не подозревал, что предусмотрительный и осторожный Арсен немедленно после разговора с ним позвонил Петру Николаевичу и сказал:

— Если ваш протеже посмеет меня искать, объясните ему, что он не прав.

Сергей Александрович в ужасе подумал, что все пропало. Ему не найти Арсена. Никогда. Оставалась последняя надежда. Этой последней надеждой был Фистин.

* * *Сережа Градов рос заласканным и избалованным ребенком. Он искренне страдал от того, что у всех его друзей отцы постоянные, а у него — приходящий, да и то в редкие его визиты мать, как правило, отправляла мальчика поиграть во двор. Отец всегда приходил с подарками, игрушками, гостинцами, мать безумно любила его и постоянно повторяла: наш папа самый лучший, просто у него есть другая жена и двое детей, которых он как честный человек не может бросить. Отец же, в свою очередь, твердил Сереже: сынок, если что — я всегда помогу, я в беде не брошу, ты можешь на меня рассчитывать, вы с мамой у меня самые любимые. Много раз Сережа совершал обычные детские и подростковые глупости, но никогда не бывал за них наказан, наоборот, папа с мамой, испытывая вину перед ребенком за отсутствие полноценной семьи, сами сглаживали ситуацию и не ругали сына, а вроде как даже жалели.