Украденные прикосновения

* * *

Я поднимаю голову от груди Сальваторе и провожу мизинцем по линии его брови, затем опускаю его вниз и провожу по подбородку. ""Не могу поверить, что ты сломал эту гребаную кровать"".

""Она была старой"", — говорит он и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.

По всей длине изголовья проходит длинная горизонтальная трещина. С декоративными завитушками по бокам оно, конечно, кажется старинным. ""Насколько древним?""

""Сто лет, или около того"".

Я вытаращился на него. ""Ты уничтожил гребаный антиквариат. Варвар"".

""Ты слишком много ругаешься, Милен"".

""Ни хрена?"" Я смеюсь. ""Мы купим новую кровать в Target"".

""Мы не будем покупать кровать в Target"".

Я поднимаю бровь. ""Много снобизма?""

""Да"", — говорит он и берет мой подбородок между пальцами. ""Но ты все равно меня любишь"".

Это заявление. Сделанное его ровным тоном, который он использует, когда приказывает людям. Однако в этих светло-карих глазах, которые так пристально смотрят на меня, есть вопрос.

""Но я все равно люблю тебя, Торе"". Я улыбаюсь.

Его взгляд переходит на мои губы и задерживается там. ""Я тоже тебя люблю"".

У меня перехватывает дыхание. Его глаза возвращаются к моим, а другая его рука поглаживает мое ухо. ""Мне жаль"", — говорит он. ""Я знаю, это нелегко. Быть любимой мной"".

Я прикусываю нижнюю губу и делаю глубокий вдох.

""Ты ошибаешься"". Я знаю, что он любит меня, но это совсем другое, когда он говорит это. То, что он дошел до того момента, когда может произнести эти три маленьких слова, значит больше, чем само чувство. ""Быть любимой тобой — это лучшее, блядь, чувство в мире"".

Его губы прижимаются к моим. ""Тебе больно?"" — шепчет он.

""О, ты не приблизишь свой варварский член к моей киске в ближайшие двадцать четыре часа, по крайней мере, Сальваторе"".

""А как насчет моего рта?""

Я ухмыляюсь и целую его снова. ""Это возможно"".

Он переворачивает нас так, что я снова оказываюсь сверху, и мои глаза следуют за ним, пока он движется вниз по моему телу, сопровождая его легкими, воздушными поцелуями. Когда он достигает моей киски, он проводит по ней кончиком пальца, а затем заменяет его губами в поцелуе.

Телефон Сальваторе звонит на тумбочке. Я хватаю руками простыню и стону, когда он сосет мой клитор и вводит в меня палец. Телефон продолжает звонить.

""Торе"".

""Что?"" — бормочет он в мою киску, затем возобновляет давление своих губ и языка, его пятичасовая тень царапается об меня и заводит меня еще больше.

""Ты не хочешь ответить? Это может быть важно, если они звонят в одиннадцать вечера"".

""Посмотри на абонента"", — говорит он и слегка сжимает мой клитор между своими губами, заставляя меня вздрогнуть.

Я наклоняюсь и нащупываю на тумбочке телефон, беру его и смотрю на экран.

""Это Артуро"".

""Прими звонок и переведи его на громкую связь"".