Украденные прикосновения

Глаза Сальваторе оставляют мои и фокусируются на мужчине в костюме. ""Патрик"", — говорит он ровным голосом. ""Как хорошо, что ты присоединился к нам. Я ожидал, что ты забьешься в свою нору и позволишь другим делать за тебя твою работу, как ты обычно и делаешь"".

Какого черта он делает? Почему он провоцирует ирландского лидера?

""Всегда такой спокойный"". Патрик качает головой и смотрит на меня через плечо. ""Ты сохранишь самообладание, когда я начну играть с твоей женой? Она симпатичная штучка, надо отдать тебе должное"".

""У меня был интересный разговор с одним из ваших людей"", — продолжает Сальваторе. ""Я не знал, что у тебя проблемы с азартными играми, Патрик. Ваши люди знают, что вы тратите деньги организации как воду?"".

Голова Патрика стремительно поворачивается обратно к Сальваторе, и он бьет его в спину. ""Заткнись, блядь!""

Сальваторе сплевывает кровь на пол, затем поднимает взгляд. ""Два миллиона — это большие деньги, чтобы их потерять, Патрик"".

Я глотаю, и слезы текут из моих глаз, когда я понимаю, что он делает. Будь ты проклят, Сальваторе. Он пытается заставить Патрика сосредоточиться на нем, а не на мне.

""Я планировал поиграть с тобой некоторое время, прежде чем убить тебя"", — говорит Патрик. ""Но, возможно, я передумал"".

Когда он тянется за курткой, снаружи раздаются звуки выстрелов. Раздвижные двери открываются, и мужчины с оружием в руках вбегают внутрь, метко стреляя в ирландцев. Я узнаю среди них Кармело и Альдо. Окна на другой стороне склада разбиваются под выстрелами, и толпа ирландцев внезапно приходит в замешательство, бегая то в одну, то в другую сторону, казалось, не готовая к такому вторжению. Мой похититель исчезает из виду, его лысая голова движется к открытым дверям с пистолетом в руке. Я поворачиваюсь к Сальватору, который все еще привязан к стулу, прямо под перекрестным огнем, и бегу к нему.

""Что ты делаешь! Ложись!"" — кричит он, когда я настигаю его. Я игнорирую его крики и обхожу кресло сзади. Мои руки связаны спереди, так что я в состоянии освободить его, но когда я тянусь к его запястьям, во мне поднимается холодная паника. Они не использовали веревку, как это было со мной. Обе руки Сальваторе прикованы наручниками к спинке стула. Металлического стула. Прикрученного к полу.

""Милен! Ложись, мать твою!""

Со всех сторон до нас доносятся крики и выстрелы, но, похоже, большая часть перестрелки происходит около дверей. Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь лицом к Сальватору и зацепляю свои связанные руки за его шею. Я забираюсь к нему на колени, сидя на нем, спиной к дверям и выстрелам вокруг нас.

""Милен! Какого черта?! Слезай!"" — рычит он, трясясь всем телом, пытаясь сбросить меня, но я прижимаюсь к нему грудью и обхватываю руками его голову, прижимая ее к своей груди.