Украденные прикосновения

Сальваторе наблюдает за мной мгновение, затем наклоняется вперед и касается своим носом моего. ""Для меня все или ничего, Милен. Ты уже должна была это понять"".

Да. Думаю, так и есть.

* * *

Я расчесываю пальцами волосы Сальваторе, наблюдая со своего места на его талии за тем, как он поднимает с пола бутылку пива. Меня все еще удивляет, что он так расслаблен.

Мы лежим на диване в гостиной уже почти час — он смотрит игру, а я раскинулась у него на груди, переписываясь с Бьянкой. Она перестала отвечать на мои сообщения около десяти минут назад, значит, Михаил, вероятно, вернулся домой. Видит Бог, эти двое не могут оторваться друг от друга.

""Не могу поверить, что тебе нравится пиво"", — говорю я.

""Почему?""

""Не знаю. Мне всегда казалось, что ты больше любишь изысканные вина"". Я провожу тыльной стороной пальца по линии его челюсти. ""Это из-за костюмов"".

""Я ничего не имею против вина. Но оно лучше сочетается с сыром, чем с футболом"". Он наклоняет голову и целует мой палец. ""Что сказала твоя сестра? Есть новости из дома?""

""Все как обычно. Я все еще жду, когда она ответит на последнее сообщение"".

Сальваторе поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. ""Попроси ее передать сообщение Петрову от меня"".

""Русскому пахану?""

""Да. Он должен знать, что албанцы начали вести дела с ирландцами"".

Я быстро набираю текст и отправляю его Бьянке. ""Что-нибудь еще?""

""Нет"". Он берет телефон из моих рук, кладет его на журнальный столик и снимает с дивана брошенные подушки, бросая их на пол.

""Бедные подушки чем-то тебя обидели?"".

""Да"". Он бросает последнюю через спинку. ""Они занимают слишком много места"".

""Может, нам стоит купить диван побольше"". Я наклоняю голову и целую его в челюсть.

""Не могу не согласиться"".

Его рука обхватывает меня за талию, и он тянет меня вниз, так что я лежу на боку, прижатая между его телом и спинкой дивана. Я тянусь к поясу своих леггинсов и снимаю их, а затем снимаю треники и трусы-боксеры Сальваторе. То же самое я делаю со своими трусиками, бросая их на пол рядом с одеждой Сальваторе.

Он берет мою руку, подносит мои пальцы к своим губам, нежно целует каждый по очереди, затем проводит губами по моему запястью и вдоль руки, вызывая дрожь во всем теле. Он делает все это очень медленно, задерживая губы на определенном месте на несколько секунд, прежде чем двигаться дальше, как будто каждый поцелуй — это заявление. Это завораживает, то, как он ласкает мою кожу, потому что Сальваторе никогда не казался терпеливым любовником. Притяжение между нами всегда было взрывной силой, одновременно жесткой и интенсивной."

"""Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, Милен"", — шепчет он, добираясь до моего плеча, и я вздрагиваю. ""Черт возьми, ты не представляешь"".