Украденная ночь

— Я тоже тебя люблю, мамуля. — Она засмеялась и вырвалась на свободу.

«Очень мило», — подумал Бахир, наблюдая за сценой в боковое зеркало, понимая — все это разыграно для него и все это неискренне.

Что Марина могла знать о любви? Она такая же непостоянная и переменчивая, как ветер в пустыне, — меняет свое направление абсолютно без причины, от одного мужчины к другому.

Нет, она ничего не знает о любви!

Когда машина начала подниматься в гору, Шакир и Хана с восторгом наблюдали, как табун горных козлов бросился врассыпную. Перед ними открылся вид на очень привлекательный оазис, в котором находился лагерь, состоявший из большого количества палаток.

— Ух ты! Ты здесь живешь? — раздался голос Шакира с заднего сиденья.

— Нет, — ответил Бахир. — Мы переезжали с места на место. Но этот лагерь совсем недалеко от того места, где мы останавливались.

Туда он точно не поедет, потому что теперь это место превратилось в заброшенную часть пустыни. Там витало множество воспоминаний и печальный ветер разносил плач множества потерянных душ…

— Твоя семья здесь? — озабоченно спросила Марина.

Бахир обернулся и увидел наполненный страхом взгляд, пальцы Марины нервно теребили кулон на шее. Боится, что они заметят семейное сходство и выпустят кота из мешка раньше, чем Шакир будет готов узнать правду о своем отце? Или вдруг они похитят у нее Шакира и оставят здесь навсегда?

Она может не беспокоиться. В лагере были только те люди, которых пригласил его старый друг Ахаб, чтобы организовать их пребывание. Люди из оставшегося племени, которые умудрялись жить простой жизнью бедуинов, несмотря на зов современного мира.

Простая жизнь бедуинов… То, от чего он отвернулся сам.

— Нет. Они не здесь. — Бахир смотрел, как с ее выразительного лица ушло напряжение.

Какой замечательный профиль! Темные, обрамленные густыми ресницами глаза, пухлые, грешные губки. Почему Марина так красива?

Он отвернулся, не зная, как ответить на свой же вопрос.

Когда они приблизились к лагерю, там началась суета. Не такая сумасшедшая суета, как в Нью-Йорке, и не такая оживленная, как в Монте-Карло. Это была суета бедуинов, где каждое движение имело свое назначение и было почти поэтическим. Одетые в длинные одежды фигуры ритмично сновали через пески и собирались около своего автомобиля. Ими управлял очень старый человек.

«Ахаб», — понял Бахир с удивлением и остановил автомобиль.

У Ахаба больше не было той горделивой осанки, он стал хилым и осунувшимся, лицо сморщилось от старости, а волосы стали белее песка. И это опять заставило Бахира задуматься, как давно он не приезжал на свою родину.