Украденная ночь

Я понимаю, это твой долг по отношению к твоим братьям пустыни. Просто, увидев тебя, я поняла: мой долг — рассказать тебе о сыне. У тебя есть право отца знать о его существовании. Это единственная причина, почему я согласилась сесть с тобой в один самолет.

— Так вот как все было?

На ее лице появилась еле заметная улыбка.

— Неужели ты предполагал, будто я хотела, что бы ты сопровождал меня домой? Ты последний человек, с кем я поехала бы! Да и ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне. Но у меня не было выбора… Как еще я могла тебе все рассказать?

Он глубоко вдохнул:

— То есть Золтан тоже в курсе? Весь мир уже знает, а я — нет?

— Нет. Насколько мне известно, он ничего не знает. Только Аиша в курсе. И я рассказала ей только потому, что это была ее сумасшедшая идея. Она предположила: поскольку мы были знакомы, нам будет очень комфортно путешествовать вместе. Я пыталась ее отговорить, но в итоге пришлось рассказать ей, почему ничего из этого не выйдет.

— Но потом ты согласилась!

— Аиша убедила меня в том, о чем я давно думала сама. Я решила все рассказать тебе. — Она склонила голову. — Правда, уже на борту самолета я все никак не могла подобрать слова. Ты был такой злой, а я боялась… Оказалось проще ничего не говорить. Проще отпустить тебя после приземления в Пизе и забыть о моих намерениях… Но ты сел за руль, — она пожала плечами. — В общем, ты все узнал. Но дело не только в тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделала это ради Шакира. Ради нашего сына.

Он посмотрел на дом:

— Ты думаешь, ему до этого есть дело?

— Сейчас, возможно, нет, но в дальнейшем… Однажды он захочет узнать больше о своем отце. Выяснить, какой он человек. Возможно, он даже придет к тебе, чтобы познать себя и найти свое место в этом мире. Ты должен быть к этому готов.

— И это все, что тебе нужно?

— Разве этого недостаточно для человека, который не хочет ребенка и не хочет знать мать этого ребенка? Но теперь ты знаешь. Так что решай сам — захочешь ли ты сказать своей семье. И предположим, — Марина скрестила руки на груди, — если они захотят познакомиться с ним или увидеть фотографию, скажешь мне об этом…

— Они тебя не побеспокоят, — мрачно и уверенно заявил он.

— Не сомневаюсь.

Вздохнув, Бахир бросил взгляд на виллу:

— Замечательный дом! Это отец тебе купил? Для детей?

Удивленная его вопросом, она моргнула и покачала головой:

— Нет. Он принадлежит моему хорошему другу.

«Хорошему другу? Отцу девочки?» — мелькнула у него мысль.

— Удобно, — заметил он.

— Можно и так сказать.

Бахир замешкался, думая, что еще можно сказать:

— Ну, тогда все?

— Все. — Обнимая себя за талию и смотря на него пустыми глазами, ответила Марина."

"Это было похоже на отставку, которую Бахир с радостью принял:

— Мне надо идти. Я не останусь на обед.