Украденная ночь

Она почувствовала на губах вкус морской соли… или может, его плоти? Даже отсюда Марина чувствовала жар, исходивший от его тела, зовущего ее, обещая бесконечное удовольствие…

— Что? — тихо спросила она, когда ветер немного утих.

— Ты тоже не могла заснуть, — заключил он, не отвечая на ее вопрос.

— Мне было жарко.

Он пожирал ее глазами, медленно и томно, и те искры, которые она в них увидела, растопили огонь под ее кожей. И даже ночной ветер не смог его потушить. Взглянув на свое тело, Марина поняла, как она сейчас выглядела. Обнаженной. Абсолютно голой.

Она обняла себя руками, тщетно пытаясь закрыться.

Она никогда не была скромной с Бахиром. Быть может, и сейчас скромничать не стоило. Он все это видел и раньше. Но она изменилась — стала матерью, и беременность оставила свои следы на ее теле. Заметит ли он? Хотя это не важно. Но все же…

Их взгляды снова встретились, и Бахир просто сказал:

— Мне тоже жарко.

И она прекрасно знала — он говорит не о погоде.

Бахир подошел ближе. Настолько близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.

— Тебе лучше уйти, — сказал он.

— Лучше, — согласилась она.

Последнее, что ей было нужно, — это оказаться в ловушке на террасе с человеком, которого она не прекращала желать…

Но Марина не сдвинулась с места, даже когда ветер подтолкнул ее в спину и похлопал мокрой тканью по ногам, как бы поторапливая ее уйти, пока еще было время.

— Тебе лучше уйти, — повторил он громовым голосом. — Но…

Она взглянула на него:

— Но что?..

— Но я этого не хочу.

Она сглотнула и закрыла глаза. Часть ее хотела бы никогда не слышать от него этих слов. Другая же часть, распутная, которая принадлежала ему навсегда, была рада услышать подобное.

— Я хочу тебя, — сказал Бахир.

Открыв глаза, она почувствовала, как его руки приподняли ее подбородок и прикоснулись к лицу.

Бежать было уже поздно. Даже если бы она вспомнила хоть часть причин, почему это стоило бы сделать.

Взглянув на Бахира, Марина увидела такое страстное желание в его взгляде, что оно переполнило ее душу. Уже давно никто не смотрел на нее вот так! Точнее, никто никогда не смотрел на нее так, кроме Бахира. Но все это давно в прошлом…

— Это ошибка, — сказала она.

Остатки логики пытались вразумить ее, в то время как его рука скользила по ее лицу.

— А это… — его пальцы гладили ее кожу, — тоже ошибка?"

"И Марина отдалась его прикосновению, оставляющему на коже след из искр. То же самое она почувствовала и в самолете, когда Бахир убрал локон с ее лица, заставив гореть щеку…

Его рука привлекла ее голову к его зовущим губам. И Марина смирилась с тем, что некоторые ошибки должны быть совершены…

Ветер дул в спину, словно подталкивая ее в объятия Бахира. Их губы встретились в первом, драгоценном прикосновении.