Украденная невинность, или Право первой ночи

Наклонился, словно собираясь вновь вскружить голову поцелуем, но вместо этого двинулся к уху и обжег шепотом:

— Я. Тебя. Хочу, — раздельно проговорил он. Притом прозвучало как-то странно, будто его желание — моя вина. — И ты будешь со мной, птичка. Будешь, потому что я вижу, как блестят твои глаза, как от желания приоткрываются губы, как под толстой тканью платья твердеют твои соски… Ты хочешь меня тоже.

Я запротестовала и уперлась ладонями ему в грудь. Выгнулась, желая увеличить между нами расстояние и вдохнуть хоть немного воздуха, но ощутила сильную руку на спине. Вилайн дернул меня на себя. Опалил жарким дыханием щеку:

— Ну же, скажи это снова.

— Что? — задрожала я от разливающегося по венам жара. — Что сказать?

— Правду, — тон его изменился, стал глубоким, ласкающим слух. — Но можешь и солгать. Меня это заводит! Сразу хочется наказать тебя так, чтобы ты потеряла сознание от оргазма.

— Не надо, — с ужасом глядя на него, прошептала я.

— Не то, — скривился принц, поглаживая мои плечи.

Его руки опустились к груди, очертили ее, заставляя меня холодеть от дикости происходящего. Я посмотрела на ловкие пальцы, которые шустро начали расправляться с рядом пуговок. С пропускающим удары сердцем и как-то отстраненно отметила, каким приятным и напряженно томительным показалось скольжение платья вниз. Вздрогнула, едва Вилайн сжал обнажившийся сосок и, поигрывая им, одновременно прикусил зубами кожу на моей шее. Я застонала. Мужчина выдохнул:

— Уже ближе, птичка. Ну же, я жду твоих слов."

"— Я не знаю. — Я пыталась отстраниться, но руки, бессильно толкающие его в накачанную грудь, дрожали. — Пожалуйста, вы уже получили все, что хотели. Оставьте меня!

— Не могу, — лаская мою грудь, хрипло ответил он. — Рад бы, да не получается, птичка… не могу выбросить тебя из головы, не в силах перестать желать тебя. Услышать твой стон, увидеть, как ты кончаешь для меня. Снова и снова! Ощутить твой аромат… Как ты пахнешь там, птичка?

— Что? — задохнулась я от стыда.

А он, прикрыв глаза, с шумом втянул носом воздух и слегка поморщился:

— Жаль, не могу насладиться твоим ароматом. Думаю, он сладкий, как нектар, и нежный, как роза… — Он распахнул глаза, наполненные туманной страстью, и рыкнул: — Так?

Теперь дрожа всем телом, я пролепетала:

— Я… Я не знаю.

Тут его рука легла на мне на живот и скользнула вниз. Я отшатнулась. Собралась протестовать, как вдруг ощутила прикосновение между ног и, застонав, невольно выгнулась навстречу ласке. Боль, появившаяся после первого раза, давно прошла, а вот память упрямо хранила наслаждение, которое доставлял мне этот мужчина.

Его руки. Вилайн провел пальцем по нижним губам, обрисовывая напряженный бугорок, и у меня перехватило дыхание. Я таяла в его объятиях, теряла себя.

Его губы.