Украденная невинность, или Право первой ночи

Выглядела она нетрезвой, будто «состав» подействовал на нее, как алкоголь. — Но жить с вами было бы лучше.

— Он наложил на нее чары, — прозвучало из толпы соглядатаев. — Вы слышали, что она сказала?

— Точно околдовал.

— Он взял ее в заложницы!

— А где беднячка дэ Ритэн?

— Ее унес другой дракон.

— Не может быть! Бедная девочка. Она ведь погибнет.

— Быстрее умрет сам дракон, чем моя жена, — с хищной ухмылкой произнес Хансэн и повернулся к окну, будто лишь сейчас вспомнив о похищенной: — Эмилия!

Ищейка замер на миг, а потом неожиданно ринулся на меня, доставая на ходу из-за пояса нож. Остановился за несколько шагов и окинул сочувствующим взглядом Алесию. Но тут же словно забыл о ее существовании, остановил свой взор на мне.

— Превращайся! — прозвучало очень странно, и моя голова будто превратилась в колокол, наполняясь нестерпимым гулом голоса ищейки. Одно слово повторялось раз за разом, вытесняя все мои мысли. — Отнесешь меня к Эмилии!

Зверь зашевелился внутри, собираясь явиться. Пришлось напрячься всем телом, чтобы сдержать обращение, вот только ничего не получалось. Я даже прикрыл глаза и прижал к себе сильнее девушку, борясь с новой трансформацией тела. Получалось плохо.

— Превращай… — новый приказ оборвался на полуслове с глухим ударом.

Я посмотрел перед собой и увидел его сестру с палкой в руках, в то время как сам дэ Ритэн валялся на полу без сознания.

— Простите, принц. Мой брат не имел права применять свой дар, воздействия на особу королевских кровей.

— Что ты сделала, дочка? — выбежала вперед ее мать.

— То, что должна была. Моя вина, что брат считает себя влюбленным в Эмилию. Но я не допущу, чтобы Хансэна посадили за нарушение закона. Навязанная любовь того не стоит. Вилайн — дракон, но все же он принц, пусть и с хвостом… Ой, — обернулась она и попятилась. — Я не хотела вас оскорблять. Это вырвалось случайно. Только не злитесь, господин дракон…

Вновь зашелестели голоса. Росло возмущение. Одни требовали, чтобы меня немедленно уничтожили. Другие возражали, что Адэлина права, и закон есть закон. Только король может наказать своего сына. А третьи уже догадались, что один из родителей должен быть таким же монстром, как я. Раз королева ничего не знала, то…

— Король — дракон, — кто-то сделал вывод и послышались испуганные крики.

Я заметил, что несколько придворных дам лишились чувств. А в следующий миг гости молча расступились, уступая дорогу моему отцу.

— В темницу его! — прогремел голос родителя.

— Нет! — встрепенулась Алесия. Принялась горячо защищать меня: — Как вы смеете так поступать с сыном.

— Он мне больше не сын, — в глазах короля я заметил не страх, а неприкрытую ненависть. — В моем роду не место монстрам.

Я различил шаги приближающейся стражи.