Укол китайским зонтиком

Врачи хватятся – где капельницы…

– Стой! – заорала охранница, потому что в процессе разговора Евгений незаметно придвигал тележку к ней ближе. – Не подходи!

– Да я вообще по своим делам иду, – обиделся Евгений, – нужна ты мне была. Что ли какого секретного больного охраняешь? – он кивнул на дверь палаты.

– Не твоего ума дело, – сказала охранница гораздо спокойнее, – проходи, дядя, здесь посторонним находиться не положено.

– Не положено, – проворчал Евгений, продолжая толкать тележку, – это кто еще тут посторонний, интересно знать. Да я в этой больнице, может, лет двадцать работаю или даже больше, а она, вишь, явилась приказы раздавать…

Поравнявшись со столиком, он сделал вид, что споткнулся, содержимое тележки упало на пол, Евгений с кряхтением нагнулся и оттуда, с пола, полоснул электрошокером по узкой полоске голой щиколотки, видневшейся из-под зеленых брюк. Охранница охнула и обвисла на стуле. Евгений толкнул вперед мешавшую тележку и склонился над безжизненной фигурой. Поднял голову и увидел, что она вполне в сознании, крепкая тетка, очухается быстро.

И верно, вон уже глаза открыла и смотрит с ненавистью, замычала что-то. Такую просто так не оставишь, быстро в себя придет и непременно шум поднимет. А то еще сама воевать начнет.

Нет, все же с молодыми легче, им все до лампочки. Сказано – сидеть тихо, они и будут сидеть. Эта не такая, эта служит не за страх, а за совесть. Трудно с такими.

Евгений вздохнул и достал из кармана наполненный прозрачной жидкостью шприц. Охранница, увидев шприц, задергалась, губы ее шевелились, глаза выпучились, она попыталась отодвинуться, но была еще слаба после удара шокером. Евгений ловко уколол ее в руку, она тотчас закаменела.

– Не бойся, – сказал он, усаживая охранницу поудобнее, – тебя только временно парализует. Посидишь часа три, потом очухаешься и будешь как новенькая. А пока прощай, у меня дела.

И он вошел в не охраняемую теперь палату.

Палата была одноместная и довольно скромная. Одна кровать, тумбочка, два стула и подвесной телевизор напротив. В углу – стойка с не используемой в данный момент капельницей. На окнах – старые жалюзи, которые закрывались неплотно, так что через неровные просветы виден был темный двор больницы, по которому изредка проезжали машины «Скорой помощи».

На кровати лежал человек, закрытый по горло одеялом, веки его были опущены. Евгений подошел неслышно и что-то сделал возле кровати, затем включил свет. Загорелась тусклая лампочка над кроватью, и больной открыл мутные глаза.

– Ну, здравствуй, Валерий Петрович, – негромко сказал Евгений и сел на стул рядом с кроватью.

Он спокойно наблюдал, как в глазах больного пропадала сонная муть и проявлялось сначала безмерное удивление, а потом жуткий страх.