Уютная душа

«Таня, если не хочешь окончательно свихнуться, раз и навсегда выкини его из головы», — строго сказала она себе.

— Что ты там сидишь, иди спать! — крикнул муж из комнаты. — Опять кофе свой хлещешь, что ли?

— Ага! — И Таня мстительно надавила на кнопку электрочайника.

Достала яблочное варенье, присланное мамой из деревни, булочку, масло.

— Жрешь опять? — Наверное, муж решил получить если не физическое, то хотя бы моральное удовлетворение. Всклокоченный, в красном махровом халате, он навис над Таней грозной тенью. — Ты на себя посмотри. Вот что это? — Его рука бесцеремонно схватила ее за складку на животе и больно дернула. — Сало! И здесь сало! И здесь! — Рука ущипнула ее за бедро, за попу и за бок. — Сплошное сало. Смотреть противно. А этот жирный загривок… Худеть надо, милая моя, а не плюшки по ночам трескать.

Таня поморщилась. Конечно, она не идеал стройности, кто же спорит, но зачем трогать ее так неприязненно, так равнодушно, словно поросенка на бойне? Что-то она сомневалась, что станет супругу намного милее, если похудеет. Брр! Умеет же человек выбирать выражения — «сало, жирный загривок». Он всю жизнь смотрит на нее будто через специальные очки, которые пять лишних килограммов превращают в патологическое ожирение, а одну невыметенную мусоринку — в чудовищно грязный пол.

Борис уставился на нее долгим оценивающим взором.

— Да уж, не завидую я патологоанатому, которому придется тебя вскрывать, — резюмировал он. — Ты же медик, видела, как отвратительно выглядит жир на аутопсии.

Таня испугалась. Здоровому человеку, как бы он ни ненавидел жену, такие ассоциации в голову прийти не могут.

— Ты в порядке? — осторожно спросила она. — Голова не болит?

— При чем тут моя голова?

— Но ты несешь бред! Неужели ты и вправду думаешь о моем вскрытии?

— Не передергивай. Я просто хочу, чтоб ты поняла, насколько кошмарно выглядишь.

— Как же ты, наверное, страдаешь, бедняга. — Она фальшиво вздохнула. — Мучаешься со мной.

— Наконец-то ты это поняла!

— Да, слава Богу. Так зачем этот мазохизм? Тратить бешеные деньги на зубную пасту… Превозмогая отвращение, пытаться заняться со мной любовью, — у нее не хватило такта не выделить слово «пытаться», — когда ты спокойно можешь уйти и зажить счастливо со стройной женщиной…

— Я-то заживу, а вот ты не найдешь второго такого, как я!

— Это точно. Второго такого, как ты, нет. Но и не надо. Так уходи же, Боря!

Он раздраженно закурил, сел напротив нее и принялся сверлить взглядом. Думал, наверное, что нервы ее не выдержат и она с рыданиями бросится ему в ноги, вымаливая прощение.

Но Таня чувствовала странное спокойствие. Ей было абсолютно все равно, что сейчас сделает этот человек. Она освободилась от него. И он сразу показался ей жалким.