Не дай мне уйти

Для этого ему приходится сделать шаг навстречу. Он сокращает разделяющий нас метр, но передав мне цветы, кладет руки в карманы рваных джинсов, за что я внутренне его благодарю.

Прикусив губу, борюсь с тяжелым букетом, перекладывая его с одного плеча на другое.

Его появление — неожиданность, и прямо сейчас я бы предпочла, чтобы для этого визита он выбрал другой день и другое время.

— Спасибо… — отгораживаюсь от него цветами.

— Маш… — заглядывает в мои глаза. — Я бы никогда тебя не обидел. Клянусь. Просто мозги закоротило. Дурак. Я… ни на что не претендую… просто, давай… мириться, ладно?

Максим достает из кармана руку, которую протягивает мне, добавляя:

— Друзья?

Смотрю на его ладонь, чувствуя раскаяние от того, что мы вообще оказались в этой ситуации. В той, где он вынужден просить прощения. Я не должна винить себя в том, что не смогла довериться ему хотя бы на крупицу больше, чем доверилась, но чувствую эту проклятую вину. Ведь он ничего обо мне не знает. Почти ничего. Он не знает меня! И это тоже не его вина, а моя. Мой образ в его голове похож на яркую красивую картинку, и я позволила так думать, скрывая себя настоящую, как делаю почти всегда…

— Да… — вкладываю свою ладонь в его. — Друзья…

Вместо того, чтобы закрепить соглашение этим безобидным касанием, он тянет мою руку вверх и прижимается губами к костяшкам пальцев.

Черт!

— Максим… — пытаюсь вырвать свою ладонь. — Отпусти.

— У меня крыша от тебя едет, — говорит эмоционально. — Но я не псих. Я тебя не преследую, честно. Просто я… в общем, если вдруг нужна помощь. Или станет грустно. Или, наоборот, весело… — тихо смеется. — Пиши, звони.

Наконец-то разжав пальцы, он отходит на шаг. Моя ладонь горит, кончики ушей тоже. И уличная жара здесь ни при чем!

— Я буду рада остаться друзьями, — говорю быстро, боясь, что он выкинет еще какой-нибудь фокус. — Я не сержусь на тебя. Я знаю, ты никогда бы меня не обидел. Но мое личное пространство… очень для меня важно, если попробуешь нарушить его еще раз, не обижайся, но я дам тебе по яйцам.

Запрокинув голову, он смеется. Его смех, кажется, грохочет на всю улицу. В глазах печаль и смешинки, когда смотрит на меня снова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Слушаюсь и повинуюсь, — салютует, приложив пальцы к виску.

— А теперь тебе пора, — машу рукой на спорткар, припаркованный прямо у Максима за спиной.

Кивнув, он обходит машину и забирается в салон. Через секунду двигатель начинает реветь, и этот рев сопровождают два коротких гудка клаксона.

Я прикусываю изнутри щеку, дожидаясь, пока поднятый шум стихает вместе с тем, как спорткар уезжает вниз по улице и скрывается за углом здания.