Уэс и Торен

- Я не хочу расставаться, наоборот, я хочу всегда быть с тобой. А еще я хочу видеть тебя счастливым и не быть для тебя обузой. Я просто не могу не думать о нашем будущем и о моем месте в твоей жизни через несколько лет. Торен, подумай сам: у тебя столько всего, что ты можешь предложить, а я, я всего лишь...

С трудом сглотнув пересохшим горлом, я утер слезы, силясь разгадать, что он пытается мне сказать, но вся беда была в том, что я не понимал его и поэтому не знал, что ответить на его слова. Я чувствовал на себе его взгляд и не мог встретиться с ним глазами.

- Ладно, забудь. Просто забудь, что я только что сказал, - пробормотал Уэсли, поднимаясь. Между его бровями пролегла глубокая складка. - Я вымотался и сам не знаю, что несу, - добавил он с натянутым смехом. - Хочешь чего-нибудь выпить?

Я покачал головой, чувствуя себя глубоко несчастным. Уэсли снова вел себя так, как будто ничего не случилось."

"Вернувшись с кухни с бутылкой пива в руках, он опустился на диван и обнял меня, после чего мы продолжили смотреть телевизор все в том же неуютном молчании, пока в одиннадцать часов я не отправился спать. Несмотря на слова Уэсли об усталости, он явно не торопился присоединиться ко мне. В ожидании его я в полной мере осознал, как трудно мне уснуть, не чувствуя его руки, обвивающейся вокруг моей талии. Я так привык к его теплу, что без него мне было холодно. Но когда Уэсли наконец пришел, то молча лег в кровать, повернувшись ко мне спиной. И мое сердце сжалось, отзываясь болью в груди.

По-прежнему находясь так близко от меня, он вдруг стал недосягаем.

* * *

Наутро я чувствовал себя ужасно уставшим, но идти в университет надо было в любом случае.

Пока я собирался, Уэсли спал. По правде говоря, я не представлял, как вести себя с ним сегодня. Когда я прощался, он только улыбнулся и, подняв голову от подушки, пожелал мне хорошего дня. И добавил, что любит. И хотя его голос звучал как обычно, происходящее было неправильным, потому что в свой выходной он всегда вставал вместе со мной, потом мы завтракали, и я уходил на занятия, а Уэсли за время моего отсутствия как следует отсыпался.

Это утро ничего не изменило, не расставило по своим местам и не избавило меня от все нарастающего напряжения.

Казалось, все было бесполезно. Я сидел на первой лекции и не мог ни на чем сосредоточиться. В перерыве между парам мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в У-Молл. Там я купил себе газировку с булочкой и, сидя за столом в одиночестве, мысленно удивлялся произошедшим в моей жизни переменам: еще вчера днем я чувствовал себя абсолютно счастливым. Сегодня же мне было бесконечно плохо. Меня настолько обрадовал визит Уэсли, что все остальное уже не имело такого большого значения, хотя я видел, что с ним что-то происходит: он был словно сам не свой.