Его Уязвимость

Если ему есть что скрывать, то магнат не тот человек, которого можно провести.

Гюрза принялась разворашивать то, что не трогали годами. Что-то мне подсказывает, что играть против Каца – смерти подобно.

Вздрагиваю, когда на мой стол шлепается папка с документами.

– Елецкая, Олег Петрович передал на подписание, – отрываюсь от монитора и встречаюсь со злым темным взглядом Романовой.

– Хорошо, оставь, пожалуйста, занесу к главному со всей остальной документацией чуть позже.

Эффектная женщина с яркой помадой сливового оттенка продолжает смотреть на меня враждебно, не мигая.

– Ну и как тебе на месте помощницы Димитрия Ивановича? – выплевывает как-то мерзко. – По всем параметрам удовлетворяешь босса?

Приглядывается ко мне, губы-вареники сжимает.

Вдоль позвоночника проходит неприятный холодок, сигнализирующий об опасности. Именно Нина должна была стать помощницей Каца…

– Все хорошо, привыкаю к должности, – отвечаю как можно более спокойно, на конфронтацию стараюсь не идти.

– Нравится быть его личной… эм… как бы слово подобрать “правильное”, ну, скажем, помощницей?

Леденею, рука прирастает к мышке. Понимаю значение выражения “кровь в жилах стынет”.

А секретарша Петровича, кажется, входит в раж, наседая:"

"– Больно ты важничать стала, Елецкая, а по факту… Жить в открытую с боссом в его особняке, неужели веришь, что ты не разовая? Надеешься, когда олигарх закончит здесь реорганизацию и свалит в свою Америку, не забудет прихватить свою провинциальную подстилку?! Ты хоть представляешь, что ждет тебя потом?!

Романова бьет наотмашь, словно зная куда и с каким давлением пулять свои ядовитые дротики.

Думала ли я, что будет со мной после отъезда Димитрия?

Да. Однозначно.

И не самые радужные картины открываются. Вопрос даже не в том, что меня захочет сжить со свету сам Петрович из-за того, что стукачом я априори не могу быть, а ситуация усложняется еще и вот из-за таких вот Нин.

Мне не так много лет. Но жизнь научила кое-чему – когда ты падаешь, некоторым это в кайф.

Вот и Романовой в радость моя растерянность.

“Соберись, Катя, каждая твоя эмоция – ее победа, не поддавайся”, – нашептывает внутренний голос.

Все же Димитрий великолепный учитель и кое-что я, кажется, начала перенимать у биг босса...

Сглатываю едкий ком.

Смотрю в лицо, отшлифованное филлерами. Красивая ведь баба. Эффектная. А злости и зависти нет края да берега.

Чем ядовитее слова, тем очевиднее для меня, насколько я на верном пути.

Изначально я была совершенно права, считая, что остальные референты восприняли меня в штыки.

Романова решила начать травлю, прямо сейчас методично пытаясь указать мне на мое место подстилки богатого мужика.

Вызов принят.

– Пусть вопрос моего будущего, Нина Витальевна, вас не беспокоит.