Осенняя любовь. Уютные истории

– Роберт! – воскликнул кто-то из учителей.

А он продолжал агитировать:

– Ну же! Народ! Встаем, встаем! Настоящая весна в городе! Идем в парк! Мороженое за мой счет!..

Старшеклассники загудели еще громче, вскакивая со своих мест.

– Кайзер, что ты себе позволяешь? – подскочила к сцене возмущенная Евгения Яковлевна.

Роб подошел к краю, сел на корточки перед завучем и проговорил в микрофон:

– Евгения Яковлевна, а вы какое мороженое любите? Шоколадное?

Жентос кокетливо рассмеялась:

– Ты, Роберт, неисправим! Я эскимо люблю…

В актовом зале стало шумно. Все медленно потянулись к выходу. Роберт первым спрыгнул со сцены и протянул ко мне руки. Я решительно шагнула вперед и очутилась в его крепких объятиях.

– Ты меня просто спас, – призналась я, глядя ему в глаза.

– Ерунда! Сочтемся, – ответил он, ставя меня на пол.

Взявшись за руки, под общий оживленный галдеж, направились к выходу за остальными. По пути я отыскала глазами Виту. Рыжая стояла у стены и взглядом провожала всех, кто собирался отправиться в парк.

– Погоди секунду, – сказала я Роберту, выпуская его ладонь.

Ринулась к Вите. За моей спиной то и дело раздавались довольные одобрительные голоса:

– Дашка, Роб, спасибо вам!

– Кайзер – ты герой! Ну и скукотища эти речи…

– Народ, по домам не разбегаемся, собираемся у крыльца!

Я думала, мы с Робертом потерпим полное фиаско, но получилось совсем по-другому.

Рыжая напряженно гипнотизировала меня взглядом, а затем проговорила:

– Сердишься? Мстить будешь? Я бы на твоем месте это так не оставила.

– Ты не на моем месте, – покачала я головой. – И никогда на нем не окажешься. Мне тебя жаль, Вита.

Я вернулась к Роберту, который дожидался меня, взяла его за руку и теперь уже сама повела к выходу. У двери обернулась. Виолетта не шелохнулась. Она продолжала стоять у стены и растерянно смотрела в пол.

Решилась на звонок отцу. Долго вертела телефон в руках, потом столько же времени кружила указательным пальцем над сенсорным экраном, не осмеливаясь нажать на иконку трубки. С каждым новым длинным гудком сердце от страха кололо. Как будто туда вонзался острый осколок.

– Даша? Дашенька? – услышала я взволнованный отцовский голос после пятого гудка, когда уже хотела трусливо нажать «Отбой». – Алло?

– Хм… да, пап! – хрипло ответила я. – Привет!

Он немного помолчал, после чего нервно и сбивчиво начал:

– Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, Дашенька, я переложил всю ответственность на Олю, а ведь новость тебе должен был сообщить я! Но по телефону… как это сделать? Не глядя тебе в глаза…

– Пап? Пап! – пыталась я вклиниться в монолог.

Но он, похоже, меня не слышал:

– Я приеду в июне, и мы все обсудим.