Укрощение любовью, или Уитни

Его язык мучил и терзал ее сладостной пыткой, то проникая глубоко в рот, то исчезая, пока она не начала отвечать ему, повинуясь древнему инстинкту. Клейтон расстегнул ее жакет и начал сжимать упругие мячики грудей, большие пальцы обводили мгновенно затвердевшие соски. Эти обольстительные груди ожили в его ладонях, подрагивая, пульсируя, и тихий стон наслаждения вырвался у Уитни, отдаваясь эхом в ушах Клейтона."

"Его руки скользнули вниз по плоскому животу девушки, стройному бедру в поисках места, где без мешающих юбок можно было раздвинуть ее длинные ноги и медленно, осторожно ласкать набухший бутон, пока эта прекрасная трепещущая плоть не растает от желания, а испуганная красавица в объятиях Клейтона не захочет его так же сильно, как он ее.

Продолжая терзать ее губы, Клейтон потянулся к подолу янтарной амазонки, но рассудок взял верх, и он отчаянным усилием воли поднял голову и разомкнул руки Уитни, обхватившие его. Он тяжело дышал, кровь стучала в ушах, билась в виски, а внутри буйствовало сладострастное пламя. Боясь испугать Уитни слишком явным свидетельством своего желания, Клейтон снял ее с колен и, набрав в легкие воздуха, медленно выдохнул. Уитни наблюдала за ним с выражением недоумения и тревоги. Клейтон улыбнулся, сознавая, что собственное тело неожиданно предало его.

– Малышка, – с сожалением объяснил он, – если ты не собираешься довести меня до безумия, боюсь, мы не можем больше продолжать в этом роде.

Глаза Уитни ошеломленно раскрылись, превратившись в огромные озера, когда смысл его слов дошел до нее. Она резко дернулась и попыталась было отстраниться, но Клейтон снова прижал ее к груди.

– Нет, – тихо попросил он, – побудь еще немного со мной. Я хочу лишь держать тебя в объятиях, и ничего больше.

Уитни с радостью подчинилась.

– Этот гребень – граница твоих владений? – спросила она, когда позже они направились к стреноженным лошадям.

Клейтон с немного оскорбленным видом пояснил:

– Нет, границы гораздо дальше.

– Сколько же у тебя земли? – спросила Уитни, заметив его слегка обиженное выражение лица.

– Почти сто двенадцать тысяч акров.

Девушка охнула. Ее очевидное потрясение что-то напомнило Клейтону, и он резко остановился.

– Кстати, ты действительно находишь мой дом «убогим»? – спросил он, смеющимися глазами разглядывая невесту.

– Я сказала «унылый», – лукаво улыбнулась Уитни. – «Убогий» – твое слово. И дом просто великолепен – в точности, как ты.

Для человека, ожидавшего два месяца, пока Уитни назовет его по имени, услышать за одно утро из уст невесты, что он красив и великолепен, стало еще одной веской причиной для очередного долгого, страстного поцелуя.