Укрощение любовью, или Уитни

– Я тоже люблю тебя, – шепнула Уитни, застенчиво прикасаясь к его щеке. – Очень люблю.

– Счастье мое, – улыбнулся Клейтон, – ты права, это огромный шаг вперед.

Уитни попыталась улыбнуться в ответ, но Клейтон увидел, как на реснице повисла прозрачная капелька…

– Почему ты плачешь, дорогая? – сжав ладонями ее лицо, встревоженно спросил он.

– Потому что, – всхлипнула Уитни, – до этой минуты я была уверена, что больше никогда не услышу от тебя эти слова.

Полустон-полусмех вырвался из груди Клейтона.

– О, малышка, я полюбил тебя с той ночи, когда мы играли в шахматы у меня дома, и после того, как ты объявила, что в жизни не назовешь мужчину своим повелителем, а меня назвала холодным, расчетливым, коварным негодяем за то, что я выиграл.

Клейтон не подозревал, что полюбил Уитни с того момента, как она, смеясь, рассказала ему историю о девочке, подсыпавшей перец в табакерку учителя музыки.

В дверь тихо постучали. В кабинет вошел Стивен и ехидно ухмыльнулся брату, который с видом собственника обнял Уитни за талию и прижал к себе.

– Прошу прощения, дорогой братец, но твое отсутствие крайне усложняет обстановку в соседней комнате.

– Ужин закончился? – недовольно спросил Клейтон.

– Давным-давно, – подтвердил Стивен. – И Ванесса весьма недружелюбно относится к моим попыткам просветить ее в вопросах, касающихся ухода и кормления скаковых лошадей.

– Стивен, ваш брат оказался в затруднительном положении, – улыбнулась Уитни, слегка поворачиваясь в объятиях Клейтона. – Дайте вспомнить… как он изложил это… ах, да: у него всего две руки, и обе уже предложены.

Стивен задумчиво нахмурился, но тут же кивнул с видом человека, только что решившего запутанную проблему:

– У меня тоже две руки, но ни одна из них не обещана, мисс Стоун!

– Стивен, – с напускной строгостью заметил Клейтон, – советую не испытывать предела братской любви и не переходить границы больше, чем ты уже сделал. Я намереваюсь «освободить» одну руку, после того как провожу Ванессу домой сегодня вечером.

– Мне тоже нужно ехать, – вздохнула Уитни, неохотно высвобождаясь из объятий Клейтона и поправляя платье. – К тому времени, как я доберусь до дома Эмили, совсем стемнеет.

– Ты, любовь моя, шага не сделаешь из этого дома. Я немедленно пошлю слугу к Арчибалдам за твоими вещами, и он сообщит им, что ты вернешься через неделю. Ни днем раньше.

Уитни прекрасно поняла, что Клейтон не хочет ее отпускать из-за необъяснимой перемены в ее поведении на банкете, и, поскольку сама всем сердцем хотела остаться, с покорной улыбкой подчинилась его приказу.

Присев на край письменного стола, Клейтон пристально следил за тем, как Уитни пишет Эмили записку.