Укрощение любовью, или Уитни

Мэри оцепенело уставилась на багровые пятна.

– Он ответит за это на Божьем суде! Господь не простит его так просто. Подумать только, важный господин, герцог, его светлость, и так обидеть девушку!

Она отвела глаза от постели и повела Уитни в соседнюю комнату, к утопленной в полу мраморной ванне.

– Надеюсь, Бог не простит его, – всхлипнула Уитни, ступив в теплую воду. – И прошу небо, чтобы он вечно горел в аду! Жаль, что у меня не было ножа, иначе я вырвала бы его черное сердце!

Мэри попыталась было намылить ей спину, но Уитни взяла у нее салфетку и начала тереть каждую часть тела, которой касался Клейтон. И неожиданно ее рука застыла. Что за безумие заставило ее покорно усесться в ванну, когда следовало бы давно одеться и попытаться найти способ сбежать?

Она вцепилась в запястье горничной и впилась в нее безумным, умоляющим взглядом.

– Мне нужно скрыться, прежде чем он вернется, Мэри. Пожалуйста, помогите мне! Вы не поверите, сколько боли он мне причинил, какие ужасные вещи говорил! Если я останусь, он… он снова сделает со мной это.

Девушка грустными голубыми глазами посмотрела на Уитни и покачала головой.

– Его светлость не собирается входить сюда или удерживать вас силой. Он сам велел мне ухаживать за вами. Лошадей уже запрягли, карета у входа. Когда вы оденетесь, я сама сведу вас вниз."

"Клейтон стоял у окна этажом выше, пытаясь в последний раз увидеть потерянную любовь. Сказать последнее прости. Деревья гнулись и скрипели на ветру, низко кланяясь Уитни, когда та вышла из дверей навстречу осеннему дню, такому же мрачному и хмурому, как душа Клейтона. Складки платья развевались, а ветер разметал волосы по плечам.

На нижней ступеньке крыльца Уитни на какое-то мгновение остановилась, Клейтону показалось, что она вот-вот обернется и увидит его. Он беспомощно протянул руку, словно желая скользнуть костяшками пальцев по гладкой шелковистой коже. Но ладонь уперлась в холодное стекло. И словно почувствовав, что за ней наблюдают, Уитни величественно подняла голову, гордо тряхнула волосами и, не оглядываясь, ступила на подножку экипажа.

Клейтон стиснул кулак, и бокал с бренди, который он держал в руке, разлетелся на мелкие осколки. Он непонимающе уставился на красные ручейки, стекавшие с пальцев.

– Надеюсь, вы получите заражение крови, – удовлетворенно предсказала стоявшая в дверях Мэри.

– К несчастью, вряд ли, – сухо ответил Клейтон.

Уитни скорчилась в углу кареты, терзаемая стыдом, горем и гневом. Она вспомнила все омерзительные слова, которые он говорил, холодные, отстраненные ласки, чужие руки, скользившие по ее телу, умело и против ее воли возбуждающие в ней желание.