Укрощение любовью, или Уитни

– Как давно ты узнала, что он – герцог Клеймор?

– Меньше недели назад, – осторожно пробормотала Уитни.

– И? – продолжала любопытствовать Эмили, так разволновавшись, что продолжала без умолку сыпать вопросами: – Расскажи мне все! Ты влюблена в него? Неужели нисколько не удивилась, узнав, кто он на самом деле?

– Да просто была потрясена, – призналась Уитни, слегка улыбаясь при воспоминании, как ужаснулась, узнав, что обручена с герцогом Клеймором.

– Ну продолжай же, – нетерпеливо потребовала Эмили."

"Ее восторг оказался таким заразительным, что улыбка Уитни немного потеплела, однако она покачала головой и ответила достаточно твердо, чтобы по крайней мере на время отвлечь Эмили от дальнейших расспросов:

– Мы вовсе не влюблены друг в друга. Я собираюсь замуж за Пола. Все решено.

Клейтон смотрел на настенные часы в своей просторной спальне с камином работы Роберта Адамса, пока камердинер осторожно застегивал белую крахмальную сорочку на его широкой груди. Было уже почти десять, и ему хотелось поскорее оказаться в доме Арчибалдов.

– Не могу выразить, милорд, – пробормотал Армстронг, помогая ему надеть жилет из черной парчи, – как приятно снова очутиться в Лондоне.

Пока Клейтон одергивал жилет, Армстронг вынул из гардероба черный фрак, смахнул с него невидимую пылинку и придержал, чтобы Клейтону было удобнее просунуть руки в рукава. Вдев в петли сорочки рубиновые запонки, Армстронг отступил и одобрительно улыбнулся при виде хозяина в безупречном черном вечернем костюме.

Клейтон наклонился поближе к зеркалу, чтобы проверить, хорошо ли камердинер его выбрил, и широко улыбнулся маячившему сзади слуге:

– Ну как, Армстронг, сойдет?

Пораженный и обрадованный непривычно шутливым тоном, камердинер угодливо поклонился.

– Несомненно, ваша светлость, – заверил он, но после ухода хозяина удовольствие уступило место досаде: слуга сообразил, что причина хорошего настроения его светлости, должно быть, кроется в предстоящей встрече с мисс Стоун. Камердинер впервые усомнился, стоило ли заключать пари с кучером Макреем, поставившим немалые денежки на то, что герцог обязательно женится на девушке.

– Желаю хорошо провести вечер, ваша светлость, – пожелал дворецкий, когда Клейтон, накинув вечерний плащ с алой подкладкой, спускался по ступенькам широкого крыльца своего великолепного особняка на Аппер-Брук-стрит.

Макрей, в ливрее Уэстморлендов, широко распахнул дверцу экипажа, завидев приближающегося хозяина. Ухмыльнувшись рыжеволосому шотландцу, Клейтон кивком показал на лошадей:

– Если они всю дорогу будут тащиться шагом, пристрели их!

Радостное волнение бурлило в душе Клейтона с каждым поворотом колес экипажа. Он был счастлив перспективой впервые появиться в обществе с Уитни.