Укрощение любовью, или Уитни

Но его указательный палец прижался к ее трясущимся губам, заставив девушку замолчать. Клейтон, широко улыбаясь, покачал головой:

– Мне жаль лишать вас любимого эпитета, но авторитетнейшие люди утверждают, что в законности моего происхождения нет ни малейших сомнений!

Ее жизнь разбита, а он смеется!

Отшвырнув его руку, Уитни вскочила и монотонно проговорила:

– Прошу простить меня, я очень устала. И собираюсь поскорее вернуться. К сожалению, я не могу разделить ваше веселое настроение. Собственный отец продал меня совершенно незнакомому человеку, высокомерному, бессердечному, самовлюбленному негодяю, не заботясь о моих чувствах…

Клейтон с присущей ему грацией пантеры мгновенно оказался на ногах и, сжав ее запястья сильными пальцами, словно железными оковами, притянул к себе.

– Позвольте мне перечислить все преступления, которые я совершил против вас, Уитни, – невозмутимо начал он. – Я настолько бессердечен, что спас вашего отца от долговой тюрьмы, заплатив все его долги. Я настолько эгоистичен, что оставался в стороне, наблюдая, как вы флиртуете с Севарином; так высокомерен, что позволил вам сидеть рядом с ним на этом проклятом пикнике и издеваться надо мной, хотя мой рот еще горел от ваших поцелуев. Почему я делал все это? Я, такой жестокий подлец, хочу дать вам свое имя, недоступное для других, самое высокое положение в обществе и беззаботную, счастливую, полную роскоши жизнь. И за все это, по вашему мнению, я достоин лишь ненависти и презрения?

Плечи Уитни устало опустились. Проглотив комок в горле, она отвела взгляд, чувствуя, что сбита с толку и несчастна и не ощущает, как прежде, своей правоты, хотя… хотя и не все, что утверждает Клейтон, безоговорочная истина.

– Я… не знаю, чего вы заслуживаете.

Клейтон слегка приподнял ее подбородок.

– Тогда я скажу вам, – шепнул он, – что не заслужил столь сильных чувств и уж тем более осуждения и ненависти за пьяную выходку вашего отца вчерашней ночью! Это все, о чем я пока прошу вас.

К полнейшему унижению Уитни, глаза ее наполнились слезами. Украдкой смахнув предательские капли, девушка покачала головой, отказываясь от предложенного платка.

– Я просто устала. Не слишком хорошо спала ночью.

– Я тоже, – с чувством сказал Клейтон, провожая ее к дому.

Дверь открыл Сьюелл, а из гостиной донеслись взрывы смеха и громкие шутливые замечания по поводу очередной партии в вист.

– Завтра утром мы отправимся на прогулку верхом, – предупредил Клейтон. – Но если мы не желаем быть предметом пересудов ваших гостей, думаю, будет лучше, если встретимся у конюшни в десять.

Поднявшись к себе, Уитни сняла передник и поношенное платье. Хотя еще не было двух часов дня, она чувствовала себя вымотанной и измученной.