Уходи, но останься... (СИ)

Тем более, Ксюша… — мучительно подбираю слова, но ничего не выходит.

Восторженная у меня девочка, влюбленная. Я не сразу ею проникся, но потом она мне глубоко в душу запала, засела в самое сердце. Поэтому я ничего ей не говорил, пуще прежнего начал хранить секрет в тайне, и надо же было именно на третью годовщину свадьбы так глупо сесть в лужу!

— Так, обиделась, значит. И чего ты разнылся, как первоклассник? Сам знаешь, что женщины любят и как они любят. Любят внимание, любят неожиданные и щедрые подарки, раскаяние, само собой…

— Ты описываешь типичную соску, — бросаю угрюмо. — Ту, которую помани новеньким айфоном, букетом и отдыхом за городом. И она вся — твоя, даже не вспомнит.

— Я описываю типичную женщину. Приятные сюрпризы любят все женщины. Постараться придется, но в итоге простит, куда денется. Она же в тебя влюблена, как кошка. Приласкай ее, вечер горячий устрой.

— Она в больнице, б…ь! О чем ты?! Какой вечер? Помолчи, пожалуйста! Ты несешь чушь…

— Или просто не знаю всего? — вскидывает бровь старый приятель. — Ты выбрал, что будешь?

— Нет.

— Тогда я сам сделаю заказ. На двоих. Тебе тоже поесть надо. Отощал за эти дни, потом залезешь сверху на свою красотку, две минуты — и готово, а девочки помоложе любят много и качественно, — подмигивает. — Знаю, о чем говорю. Как разошелся со своей кошелкой, так из моей постели студентки не вылезают! Я, признаться, даже понял, почему ты на девчонке женился. Думал, ты болван, но нет, оказывается…

— Голова от тебя болит. Ты только членом думать горазд! И не заметил я, чтобы ты со своей… как ты говоришь… кошелкой расстался. На парковке перед отлетом не она ли у тебя в рот брала?

— Не мог отказать одинокой женщине, — ухмыляется. — Так, переписываемся, иногда пересекаемся. Опыт не пропьешь, а она у меня та еще горловая кудесница!

— Мудак."

"— Сам ты мудак. Я честно расстался и честно сказал, что пересекаться будем только в приятной плоскости, а ты развел тайны Мадридского двора, теперь барахтаешься в них, как в болоте, — отбрил друг.

— Теперь барахтаюсь, — повторяю эхом.

Снова достаю телефон.

Разница между Москвой и Пекином — пять часов. Здесь уже вечер, но у Ксюши только разгар дня.

Набираю ее номер, результат тот же.

Звонки без ответа.

Все мои сообщения, отправленные Ксюше, висят не прочитанными.

Я и не думал, что так сильно в нее…

Когда получал сполна любви, даже не задумывался, как щедро она себя мне отдает. И, только когда нашего общения, яркой близости не стало, когда Ксюша оборвала все разом, я вдруг понял, что не только она горела, но и я сам давно пылаю.

Пылаю от любви сильно, но не так открыто, как она. Скорее, на глубине.

У меня всегда были сложности с проявлением чувств.