Уходи! И точка...

— Знаю, Антон, знаю, что с бабой тебя застать нереально — ты один из всех знакомых мне бойцов перед боем напряжение в зале снимаешь! — в руках он держал бутылку коньяка, светился, как начищенный медяк и гордо выставлял вперед приличных размеров пузо. А ведь когда-то тоже был неплохим боксером, даже пару раз встречался со мной на ринге. Но гораздо раньше, чем я ушел на тренерскую работу и, надо сказать, был в ней намного удачливее.

— А ты, Саня, все растешь, — намекая на брюшко, сказал я в ответ. — Проходи, присаживайся.

— А что нам, молодым да неженатым, еще делать — только расти, дорогой, только расти…

Он громко стукнул бутылкой о стеклянную поверхность журнального столика и развалился в кресле. По цепкому, в противовес словам, совершенно невеселому взгляду, я понял, что разговор предстоит серьезный. Знал также, что Иваницкий любит порассуждать и будет ходить вокруг да около уйму времени, поэтому, почувствовав в глубине души легкое раздражение, решил как всегда рубануть с плеча:

— Давай сразу к сути вопроса. Ведь не коньяк же пить ты со мной сюда пришел!

— Вот всегда ты, Будда, так! Где твое терпение? Ты ж вроде у далай-ламы какого-то йоге учился?

— Плохо учился, Саня. Двоечником был. Да и давно это было. Говори, зачем пришел!

Парень Иваницкого Алан Гаджиев, по кличке Чечен, выглядел на ринге совсем неплохо — сегодня я наблюдал за его тренировкой. Он был на пару килограммов тяжелее моего Захара и на полгода моложе. Но Алан тоже, как и Дикий, по сути, пытался запрыгнуть в последний вагон — следующий его чемпионат уже будет в другой возрастной группе. Был он жестковат — менее подвижен, менее верток, чем Захар, но зато удар правой имел чуть более мощный.

Мне он напомнил чем-то Свята Мерцалова. Тот в силу природной особенности, склада характера, в какой-то момент боя выходил из себя настолько, что становился реальной машиной для убийства и месил своих противников по чем попадя, не разбирая. И у Гаджиева злостью загорались глаза, стоило только где-то пропустить удар. И он шёл в атаку, наплевав на тактику и стратегию боя."

"Это качество имело две абсолютно противоположные стороны. С одной, функция берсеркера, если так можно сказать, позволяла быстро и на пределе сил вывести из строя соперника. С другой, обычно в этом состоянии боец мог пробыть недолго — силы заканчивались, он выдыхался. И если противнику удавалось каким-то чудом нормально пережить град чудовищных по своей скорости и силе ударов, то дальше можно было легко преломить ход боя!

Я думал, что Гаджиев такой. И очень надеялся, что интуиция меня не подводит, потому что считал, что понять противника, просчитать его — половина успеха!

— Я знаю, какой ты принципиальный, Антон, но в этот раз я не с просьбой пришёл, а… с советом.