Уходи! И точка...

Не сразу сообразила, кто меня держит за руку, и даже успела испугаться! Глаза распахнулись, я немного оторвала от подушки голову и… от увиденной картины волосы на голове зашевелились и одновременно бросило в жар! Как так могло получиться? Как? Как могла я не проснуться?

Алик лежал на противоположной от меня стороне кровати почти поперек. В центре, повернувшись к нему лицом устроился на боку его отец! А я… Я мало того, что лежала, плотно прижавшись к телу Радулова, так еще и рукой обнимала мужчину за талию! А встать не могла потому, наверное, что сверху на моей руке была его ручища!

И самое страшное… хотя, пожалуй, тут всё страшно! Самое страшное даже не то, что он, судя по моим ощущениям, был голый, хотя… я немного поерзала, ногами в коротких пижамных шортиках почувствовала трусы на его… хм… ягодицах, в меня упирающихся! Ну, хотя бы радует, что он не раздет окончательно! Самое страшное было то, что его пальцы переплетались с моими! И я не знала, как выпутаться из этого захвата!

Попыталась поразмышлять. Это что же получается? Он вернулся. Увидел, что я сплю в его постели. Но не ушел в какое-нибудь другое место, как сделал бы любой воспитанный человек, и даже не разбудил меня с требованием покинуть помещение, как сделал бы невоспитанный, но вполне себе среднестатистический мужчина, он разделся и лег между мной и Аликом! Пальцы наши зачем-то переплел! Держал меня, получается? Чтобы не сбежала? Или зачем еще?

Он был кругом виноват по моей теории. Одно только в картинку никак не укладывалось — как он, лежа спиной, смог меня так плотненько прижать к себе? Допустим, что я очень крепко спала… Но неужели не почувствовала, что он меня укладывает ближе к себе, что руку мою себе на талию забрасывает? Или… Или это я САМА сделала?"

"В ужасе дернулась, тут же ощутив, как сжимаются его пальцы на моей ладони. Замерла. И пальцы тут же ослабили хватку. Он спит? Инстинктивно сжимает руку? Или… Или играет со мной! Да как он смеет!

Я разозлилась! Что он вообще себе позволяет! Я его знаю сутки (и при этом вторую ночь лежу в его кровати!) Мне захотелось вырваться и уйти к себе. Но ведь ребенок же спит! Нужно тихонечко! Ничего лучше придумать не могла, как только чуть наклониться к уху Радулова и прошептать:

— Анто-он… Викторович! Я вас очень прошу, отпустите меня, пожалуйста!

И он тут же ответил, хотя мог бы и притвориться, что спит, что я его шепотом своим только что разбудила:

— У Алика к утру сон очень чуткий. Причем, на звуки не реагирует, а вот на движение — очень даже.

Некоторое время я обдумывала это странное заявление.