Уходи! И точка...

Почему-то я была абсолютно уверена, что здесь со мной ничего не может случиться! Почему? Все просто — здесь был Антон Радулов. Аура этого человека чувствовалась во всем — даже вдалеке от него, на речке, мне казалось, он приглядывает за нами. Но приглядывает вовсе не с той целью, чтобы быть в курсе событий, а потому что привык защищать и оберегать всех, кто живет в его доме.

Об Антоне Радулове думалось как-то странно — хотелось думать, не отвлекаясь ни на что вокруг. Какое-то сладкое волнение, незнакомое томление охватывало не только разум, но и, казалось, всё тело, стоило только вспомнить, как проснулась вчера вечером в его объятиях, от его поцелуя! И если ночью и даже сегодня утром я вспоминала этот невозможный поцелуй со стыдом (за кого он меня принял!) и ужасом (а что если бы он не остановился и не отпустил меня!), то сейчас почему-то всплыли совсем другие воспоминания: твердые, но при этом нежные, губы, запах шампуня или геля — что-то морское, свежее… Его язык, забравшийся мне в рот…"

"Вот так, с языком, меня еще никто никогда не целовал! Хотя, если подумать, меня по-настоящему никто и не целовал! До Антона Радулова. И пусть это была ошибка! Пусть он принял меня за другую женщину! Он целовал! Значит, наверное, хотел это делать…

— Так что, поедете со мной? — вопрос Захара вывел меня из задумчивости, и я с ужасом поняла, что, погрузившись в собственные мысли, даже про ребенка забыла! К счастью, он был на месте — пытался снять с крючка маленькую серебристую рыбку.

— Поедем, — за нас двоих ответила Вероника.

— Нет, я, наверное, нет, — хоть Радулов и сказал, что Алик будет с ним ночевать, всё равно это как-то неправильно было — меня взяли нянькой для мальчика, с проживанием, значит, я и должна жить здесь, а не гулять ночами! Да и не было у меня особого желания куда-то ехать — как потом после бессонной ночи я бегать буду, как с Аликом сидеть, если глаза слипаются! Вот об утренней пробежке думалось совсем по-другому — даже сердце замирало, когда понимала, что там увижу Антона! И так хотелось позволить себе помечтать о нем! Так хотелось прогнать прочь назойливые мысли о его жене и поверить, что вот эти нечитаемые взгляды его, которые иногда я ловила на себе — это не потому вовсе, что он не доверяет мне, как няньке, а потому, что я интересна ему, как женщина! И пусть такое невозможно! Пусть между мною и взрослым, состоявшимся мужчиной, имеющим семью и ребенка, — пропасть! Пусть никакого будущего нет и быть не может! Пусть! Мысли неудержимо крутились возле Антона, и я ничего с собой поделать не могла…

Как ни пытались Вероника и Захар меня уговорить, я наотрез отказывалась и совершенно не замечала, что моим отказом расстроен парень и обрадована подруга! Об этом поняла только вечером, когда, отдав мальчика отцу, вернулась из душа.