Уха из золотой рыбки

Не ожидавшая нападения Ленка рухнула оземь и, очевидно, довольно сильно ударилась, потому что с ее губ, накрашенных бордовой помадой, слетел легкий крик. Мужчина ловко вывернулся, схватил Ленку за длинные волосы, намотал их на кулак и начал молотить девочку головой о пол, приговаривая:

– …. …. …!

Я испугалась.

– Немедленно отпустите ребенка!

Но алкоголик даже ухом не повел. На грязном линолеуме появились капли крови.

– Павлуха! – заорала я сама не своя. – Помоги!

– Ну чего опять? – донесся ленивый голос, и мальчик, зевая, вышел в коридор.

– Скорей, – вопила я, – он ее сейчас убьет!

– Да не, – так же лениво ответил подросток, – Ленка сама нарывается, вечно первая начинает. Эй, папаня, хорош девку по полу контрапупить, ежели изуродуешь, я тебе дачки не поволоку, будешь без грева чалиться.

Но ласковый отец не собирался слушаться почтительного сына, он только сильней впечатывал лоб несчастной девочки в пол. В отчаянии я огляделась по сторонам, увидела на стене висящий таз, сорвала его и, недолго думая, треснула им негодяя по затылку. Папаня отпустил девочку, обернулся, обвел меня мутным взглядом красных глаз, хрюкнул, сплюнул и начал медленно подниматься, бормоча:

– Ах ты… ну ща… ах ты…

Я прижалась к стене и подняла таз, так просто не сдамся!

– Ну ты сегодня разошелся! – покачал головой Павлуха. – Прям Терминатор, аж все боятся!

С этими словами мальчик схватил отца и легко, словно имел дело с котенком, а не со здоровым мужиком, впихнул его в комнату. В крохотном Павлухе таилась чудовищная сила.

– Эй, вставай, – велел мальчишка Ленке.

Та села и потрясла головой, в разные стороны полетели красные капли.

– Не пачкай тут! – обозлился мальчик. – Иж, нагваздала, вали на лестницу!

– Надо врача позвать, – засуетилась я.

Павлуха хрипло засмеялся:

– Еще чего! Ей не впервой!

– Разве можно быть таким жестоким по отношению к тому, кого любишь? – попыталась я воззвать к его милосердию.

Паренек скривился:

– Чево? Какая любовь? Прилипла, словно банный лист, ей жить негде, но и у меня не ночлежка, вали отсюдова, Ленка, а то еще наподдаю, надоела!

Девочка молча встала, я посмотрела на ее тоненькую, чуть сгорбленную фигурку, потом протянула пареньку триста долларов и тысячу рублей.

– На, долг за мной.

Павлуха присвистнул:

– Не признал вас в этой одеже. Деньги принесли! Во дела!

– Что же тут удивительного? – спросила я. – Договорились ведь.

Павел спрятал деньги в карман и спокойно констатировал:

– Вы на всю голову больная, могли бы и не отдавать, коли я прошляпил и сразу не забрал.

Его личико с мелкими чертами порочного крысенка приобрело презрительно-насмешливое выражение. Мне стало противно, не попрощавшись, я вышла на лестницу и увидела Лену, сидевшую на ступеньке.