Уха из золотой рыбки

Не успели мы с Оксаной спросить, что случилось, как с дивана послышался истерический взвизг:

– Я с ними не пойду, хоть убейте!

В самом углу тахты, вжавшись в подушку, сидела Ленка. Ее глаза горели мрачным огнем, губы были плотно сжаты, руки стиснуты в кулаки.

– Что происходит? – изумилась я.

– Это Виктор Иванович и Анна Андреевна Калитины, – спокойно пояснил полковник.

– Здравствуйте, – кивнула парочка.

– Добрый день, – осторожно ответила я.

– Они приехали за Леной.

– Ни за что, – выплюнула девочка.

Я быстро села на диван и обняла ее за плечи. От Ленки одуряюще пахло потом.

– Не волнуйся, не отдадим тебя в приют. Сейчас договоримся с представителями органов, они оставят… Минуточку, а откуда эти люди узнали, что Лена тут?

– Это я их нашел, – совершенно спокойно пояснил Дегтярев.

На меня снова напала злость.

– Кто тебя просил, а?

– Виктор и Анна – родители Лены.

– У нее же вроде только мама жива, – растерянно пробормотала я.

Мужчина покраснел, но ничего не сказал, и тут я, припомнив рассказы Лены, воскликнула, повернувшись к нему:"

"– Значит, вы отчим! Тот самый негодяй, который убил собаку Альму?! Ясно, почему ребенок не хочет жить с вами! Я девочку не отдам! Выгнали бедняжку на улицу, заставили бродяжничать, а теперь явились! Уходите!

Виктор и Анна переглянулись:

– Альма жива-здорова, – тихо произнесла мать Лены, – а Виктор не отчим, а родной отец. Мы из Питера прибыли, там живем, работаем в институте. Витя – доктор наук, я – кандидат.

У меня отвисла челюсть.

– Что???

– Троих детей имеем, – вступил в разговор Виктор, – Максима, Андрея и Лену.

– Мальчики золотые, – подхватила Аня, – выучились нормально. Один работает, другой в аспирантуре учится, ребята как ребята, а Лена…

Она замолчала, Виктор тяжело вздохнул:

– Не дай бог никому!

– Уроды, – буркнула Ленка, – гниды, все равно удеру.

– С десяти лет убегает, – пояснил отец, – никакой управы нет. Честно говоря, мы не понимаем, в чем дело, садится в поезд и с глаз долой. Прибивается к компании беспризорников, таскается с ними, курит, пьет, спасибо, не колется.

– Гонорею в одиннадцать лет заработала, – покачала головой Анна, – что с девочкой делать, не знаем.

– И к психологу водили, и к психиатру, – пояснил отец, – все без толку. В прошлый раз она на полгода пропала, нашлась в Пушкине, на даче одной престарелой актрисы, наврала ей с три короба про свое детство: били ее смертным боем, не кормили, одежды не покупали…

– Да у нее все есть, – взвился Виктор, – педагоги по каждому предмету имелись, только учись, ан нет! Опять сбежала, теперь у вас обнаружилась.

– И ведь что странно, – тихо сказала Аня, – потолкается по вокзалам и прибивается к приличным людям жить.